Вот идет человек

Йешае было за семьдесят, был он небольшого роста, с грубоватыми манерами. Ветер и непогода выдубили его лицо, словно овчину, и сделали кожу почти идеально гладкой, и лишь под подбородком, на верхней губе и где-то между скулами и ушами торчали маленькие пучки седых, похожих на проволоку волос. Одет он был наполовину как украинец, зимой и летом в меховой шапке, защищавшей его от холода и жары. У него были большие, добрые и умные глаза, и крестьяне называли его Сайка Розум. Иногда он даже молился на украинском и пел по-украински псалмы, утверждая, что Бог понимает все языки, была бы только молитва искренней и честной.

А Сайка Розум был честным со всеми. Самым богатым и уважаемым людям он открыто говорил свое мнение, но всегда добродушно, с шутками и случаями из жизни. И еще кое-что отличало его от других: у него никогда не было денег, и он никогда к ним не притрагивался. При этом он любил хорошо поесть и выпить, а вечером в пятницу или в субботу, опрокинув несколько стопок, пел еврейские и украинские песни и без конца рассказывал еврейские и украинские сказки и легенды.

Вот таким был старый Сайка Розум, который теперь пришел к нам в дом.

Он сел на край маминой кровати, как доктор, выставил нас за дверь, выслушал все, что хотела сказать ему мама, и долго-долго с ней говорил. Отца в комнату не пускали, он был смущен и растерян и брался то за одно, то за другое дело. Он и так всегда помогал маме, а сейчас подоил корову, просеял зерно, нарезал соломы и приготовил корм для скота. В этот день он даже готовил сам! Нам всегда нравилось, когда отец готовил, а делал он это накануне больших праздников или когда мамочка рожала, а рожала она, бедняжка, каждый год.

Сайка Розум вышел из комнаты, отчитал отца, а потом они вместе пошли прогуляться в поле. Младшие дети галдели и болтались с соседскими детьми по чужим дворам, старшие занимались каждый своим делом. Отец и Сайка вернулись домой серьезные и молчаливые. В тот день мы рано легли спать, а на следующее утро отец запряг повозку и вместе с мамой и старым Сайкой Розумом поехал в город.

Старшие дети следили за домом, младшие сбежали с соседскими ребятами разорять чужие сады, и никто толком не знал, что происходит.

Умному сивке, который тоже был членом нашей семьи, задали овса, и он тронул быстро и решительно, словно хотел сказать: «Если ты мне и впредь будешь давать овес, я тебе покажу, на что я способен!»

Все трое сидели, тесно прижавшись друг к другу, на сиденье из соломы и старых одеял.