Груз

Как же мне привлечь их внимание? Они видимо муж и жена, уже в возрасте, едут стоя. Рассматривать в вагоне нечего, в те дни он еще не был обклеен рекламой. Они смотрят несколько испуганно на план метро. Рукой с пакетом я начинаю тыкать во что-то на плане и спрашиваю у них по-русски: «Будьте добры, станция „Ленинские горы“ закрыта?» Они в ужасе смотрят на меня, никак не замечая пакета, который был у них перед глазами, и сообщают мне на своем датском или норвежском языке, а может быть, на диалекте Фризских островов, что они, к громадному сожалению, не понимают по-русски.

Тогда я начинаю с самым веселым выражением лица говорить им какую-то ахинею по-английски, вставляя в нее условленное имя. Они не узнают, не опознают, не различают имени! Они бы узнали его на платформе, если бы все происходило по правилам, тогда у них была установка на это имя. Сейчас установки нет, да и шум метро мешает. Они бы от меня спаслись бегством, если бы могли, но не могут. Не могу отступить и я. Наконец махание пакетом и в седьмой раз повторенное имя «Саманта» вызывают радостное озарение ужены, она толкает мужа локтем в бок.

Ура! Редкие, к счастью, пассажиры – суббота, утро – смотрят на меня с неодобрением. Пристает к иностранцам, фарцовщик бесстыжий. Но мне уже не до пассажиров.

Если верить книгам и фильмам, профессиональные нелегалы никогда так себя не ведут, но ведь книгам и фильмам верить не обязательно. Имея за плечами восемь лет именно нелегальной деятельности, я все больше подозреваю, что и профессиональные нелегалы ведут себя примерно так же.

Более того, я в этом уверен. Что касается недогадливой пары, они оказались как раз очень милыми людьми. Я провел с ними довольно много времени, так уж получилось. Они всячески приглашали меня непременно приехать к ним в гости в город Гент, что в Бельгии. В восемьдесят четвертом году это звучало очень смешно.

В тот вечер мы впервые опробовали новое место для разгрузки. В машину к бельгийской чете я подсел на углу Малого Козловского и Фурманного переулков, и мы покатили через пустой субботний центр, по Кутузовскому проспекту и Можайскому шоссе в Переделкино.

Был конец июня и в девятом часу вечера солнце еще не село, а ощущение было, что день едва перевалил за середину.

Готовясь к приезду этой команды, мы с Алексом и Евгеньичем решили, что в такие чудные вечера у просвещенного иностранца должно возникнуть желание взглянуть на дом, где жил Nobel Prize winner, автор «Доктора Живаго» – великого, по мнению заграницы, романа.