«Атланты держат небо…». Воспоминания старого островитянина

В военном отношении потеря города на Неве имела бы роковые последствия уже для всей страны: уничтожение Балтийского флота, переброска высвободившихся немецких войск на взятие Москвы в решающий момент битвы за столицу, захват железнодорожной линии, идущей на Архангельск и далее вдоль Белого моря к магистрали Петрозаводск – Мурманск. При таком развитии событий Мурманск – в 1941 году единственный пункт, через который шли военные поставки по ленд-лизу – вряд ли бы смог удержаться, и на Севере разразилась бы еще одна катастрофа.

Безусловно, нельзя было допускать блокаду, и тут мы имеем полное право обсуждать ошибки руководства и лично Сталина. Но это – уже другая история. Сдавать Ленинград нельзя было ни в коем случае!

Помимо чисто военных и исторических аргументов, есть и другие аргументы – нравственные. Мне, как и всем ленинградцам, сама мысль о сдаче нашего родного города врагу представляется чудовищной.

Вспомним блокадные скорбные были,

Небо в разрывах, рябое,

Чехов, что Прагу свою сохранили,

Сдав ее немцам без боя.

Голос сирены, поющей тревожно,

Камни, седые от пыли.

Так бы и мы поступили, возможно,

Если бы чехами были.

Горькой истории грустные вехи,

Шум пискаревской дубравы.

Правы, возможно, разумные чехи —

Мы, вероятно, не правы.

Правы бельгийцы, мне искренне жаль их, —

Брюгге без выстрела брошен.

Правы влюбленные в жизнь парижане,

Дом свой отдавшие бошам.

Мы лишь одни, простофили и дуры,

Питер не выдали немцам.

Не отдавали мы архитектуры

На произвол чужеземцам.

Не оставляли позора в наследство

Детям и внукам любимым,

Твердо усвоив со школьного детства:

Мертвые сраму не имут.

И осознать, вероятно, несложно

Лет через сто или двести:

Все воссоздать из развалин возможно,

Кроме утраченной чести.

Новая Голландия

Был и я семиклассник зеленый,

И, конечно, в ту пору не знал,

Что ступаю на землю Коломны,

Перейдя через Крюков канал.

Поиграть предлагая в пятнашки,

Возникает из давних времен

Между Мойкой, Фонтанкой и Пряжкой

Затерявшийся этот район.

Вдалеке от Ростральной колонны

Он лежит в стороне от дорог.

Был и я обитатель Коломны,

Словно Пушкин когда-то и Блок.

Здесь следил я, как ранняя осень

Гонит желтые листья в моря.

Здесь осталась на Мойке, сто восемь,

Разоренная школа моя.