Возвращение на Арвиндж

Боец, затравленно оглядываясь, неуверенно снял камень, и, пытаясь сообразить, какой должен занять его место, вопросительно поглядывал на Мурада, сержантов и на горку камней.

– Да вон тот, чмо тупое. – Тоха носком ботинка махнул в сторону лежащего отдельно от других небольшого камня. – Видишь, выступ подходящий, как раз по месту ляжет.

– Да, брось ты, Тох. Сами разберутся, не хуже нас, – лениво сказал Андрей.

– Куда им! Ты глянь, тупорылые, камня приладить не могут. За всем должен командир приглядывать, – отозвался Тоха.

 – Эй ты, зараз ты у меня схлопочешь! Я что сказал делать?

– Да кури ты спокойно, – посоветовал Андрей. – Чё ты их пугаешь зря? Сам давно ли таким был?

– Я, Андрюх, никогда таким не был. Потому и до сержанта дослужился.

– А вдруг они не хотят до сержантов дослуживаться? – подначил Андрей.

– Как это не хотят? Как можно не хотеть стать сержантом? – недоверчиво спросил Антон.

– Ну, не все же хохлы. Не все командовать хотят! – радуясь, что удалось поймать приятеля, закатился смехом Андрей.

– Ох, Москва, зараз прибью тэбя, – оскалился Тоха, – усе ты мени цеплаешь.

– Скажи еще: «А ведь я твой командир», – сдерживая смех, сказал Андрей.

– Та пишов ты, – махнул рукой Антон.

Тоха, Антон Гордеев, сержант первого взвода, попал в батальон немногим больше года назад, в августе 1983 года. Пришел рядовым, после карантина в Чаджоу, и за год службы поднялся до сержанта, командира отделения. Сейчас, когда заменялись дембеля-осенники, было понятно, что его назначат заместителем командира взвода вместо уходящего сержанта Крючкова.

Невысокий, худощавый парнишка, еще недавно смотревшийся так забавно в новенькой панаме с задранными на манер ковбойской шляпы полями, Тоха к осени исходил с ротой все окрестные горы, побывал в стычках с духами, пообтерся, посуровел, обтрепал полученную весной новенькую хэбэшную форму и отпустил небольшие светлые усики. Теперь, в своей распахнутой до пуза гимнастерке и ремне, пряжка которого, по обычаю дедов, болталась гораздо ниже ватерлинии, он являл собой стандартный вид сержанта-хохла.

С той лишь оговоркой, что украинцем он был только наполовину, хоть и родился в Сумской области. Говорил Тоха большей частью по-русски, с небольшим характерным южнорусским выговором. Настоящий украинский язык он использовал только в разговоре со своим земляком-полтавчанином Василем Дудой или с плохо понимавшими по-русски западниками. А еще он прикалывал так своего приятеля Андрея.