Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей

От неожиданности тот не успел среагировать, и кубок врезался ему точно в лоб, глубоко рассекая кожу. Все в мегароне замерли.

– В другой раз хорошенько подумай, прежде чем осуждать мои решения. Помни, кто перед тобой, – глаза Клитемнестры были ужасающе спокойны, как и голос. – А теперь… Пошел вон!

Унижение было полным. Кровь горячей струйкой потекла по лбу Ахома, а разлитое вино неприятно холодило одежду. Он практически кожей ощущал взгляды других царедворцев.

Поклонившись, Ахом вышел из мегарона.

С тех пор по серьезным вопросам с ним не советовались. Должность управителя давала Ахому почти безраздельную власть над слугами… ограниченную, однако поддержанием порядка в микенском дворце. Какой-либо благосклонности от Клитемнестры можно было не ожидать. Серьезный шаг назад для честолюбивого египтянина и огромный удар по его самолюбию. Ахому не оставалось ничего иного, кроме как запастись терпением, скрывая свои обиды и надеясь на грядущие перемены.

Кажется, он их дождался.

Наконец-то.

***

Таким человеком был Ахом, сын торговца из Айгиптоса и микенский царедворец. Его деятельный ум вовсю перебирал варианты развития дальнейших событий. Несколько раз египтянин ощущал на губах кривую усмешку. Он обдумывал свое возвышение… И месть, которая казалась упоительно близкой.

Подслушанный разговор Ореста с сестрами многое менял. Царевич Ахому не нравился: обликом он слишком напоминал мать, а мысли и поступки, напрочь лишенные корыстного расчета, часто становились неразрешимой загадкой для ума дворцового управителя.

Но если на трон вместо Ореста взойдет Эгисф?..

Ахом понял: подул долгожданный ветер перемен. Тот самый, что подхватит корабль его жизни и помчит к неизведанным берегам. К новым вершинам!

Глава 5

Одиссей стоял, сложив руки на груди и наблюдая за маневрами маленьких лодочек в порту Пилоса. Небо было голубым и ясным, а море, с которого доносился легкий запах соли и водорослей – безмятежным.

Здесь, в порту, морской бриз причудливо смешивался с резкими запахами нагретых солнцем кожи, дерева и разделанной рыбы. В эту смесь едва уловимо вплетался жасмин, в изобилии растущий у городских стен. Многие назвали бы это сочетание странным и почти зловонным, но только не люди моря, одним из которых был и Одиссей, царь Итаки.

Его седые волосы были убраны с лица и перевязаны лентой, а одежда не имела драгоценностей, которые могли сковывать движения.