Вещий барабан

И раздался вдруг трубный глас небесный:

На море турки поражены,

Оставя Москве добычу,

Корабли их сожжены!

Задрал, помнится, голову – уж не орёл ли провещился? И вижу – на вратах дородный господин с медною трубою. Залп грянул. И господин уже внизу, подле Большого капитана.

– Милости просим, – говорит, – через Триумфальные врата на мост Петровский!

– Любезный Андрей Андреич! – поклонился и Большой капитан. – Хороши твои вирши. Да ответь только, с коих пор Каменный мост зовётся Петровским?

– Значение сих слов едино, – притукнул господин трубою по мостовой.

 – Что Пётр, что камень! Но, будучи Петровским, сей мост послужит в назидание потомству…

Насупился Большой капитан:

– Сделать бы тебе окрик, господин Виниус! Думный дьяк, а думаешь, как хряк!

Эдак пошутив, повеселел Большой капитан, смягчился:

– Не моими трудами да помыслами сей мост воздвигнут – вчуже тут моё имя. Вот эти, – кивнул он на триумфальные врата, – по твоим чертежам собраны. Можно прозвать – Ви-ни-узкие. Да та печаль, что стоять им недолго.

Триумфы скоро минуют. А дела да заботы всегда с нами.

Поднял руку Большой капитан, довольный речью, и голосу добавил вширь:

– Другие врата нас ожидают! И ключи-то к ним не подобраны!

Привстал на цыпочки Андрей Виниус, зашептав прямо в маленькое царственное ухо:

– Не прогневайся, господин капитан! С Триумфальных врат, правду скажу, далеко видать – пометила птичка Божья твой державный головной убор.

– И верно, – снял Большой капитан широкополую шляпу. – Велика птица.

Не иначе – орёл! Ну, по царской голове и птица царская.

Надвинул шляпу и ступил твёрдо на Каменный мост. Тяжела поступь Большого капитана. Показалось мне тогда, что и Триумфальные врата вздрогнули, и двуглавый орёл встрепенулся.

Барабан – инструмент государственный

Не прошло и месяца после триумфа, как призвал государь Пётр1 – Большой капитан – бояр и палатных людей в село Преображенское.

Покуда не собралась Царская дума, государь меня кликнул.

О, любил Пётр Алексеевич барабанную музыку! Сам в малые лета барабанил в потешном полку.

Скажет бывало: «Как гляну на Ивашку Хитрого, так себя же дитём вспомяну. Добрый был, да вот – обозлили. Эх, давай, Ивашка, – под барабан хорошо думается!»

И в тот случай прибежал я с барабаном на царский зов.

– Хороший мастер всегда при инструменте! – одобрил Пётр Алексеевич. – Вот что, Ивашка, как бояре начнут спорить и супротив толочь – глуши! Иному гром не гром, а барабан страшен.