Повести нового света

Особенно у Балама, лицо которого к пятнадцати годам могло защитить, как говорится, его самого и его дом, настолько исказилось и было отталкивающим, – похожим на морду летучей мыши.

Если бы отец уделил детям немного времени, то, возможно, и разобрался, что с ними приключилось и когда именно это началось.

Но Чанеке бесконечно горевал о своей умершей жене, о любимой Бехуко.

Молитвас шипами

Когда Чанеке засыпал, приходила к нему Бехуко.

Она садилась рядом, но молчала, и только слёзы лились ручьём из её глаз.

И среди белого дня этот звук, словно заунывный дождь, который проникает сквозь любую крышу, не оставлял Чанеке.

Когда Бехуко была жива, он и не понимал, насколько её любит. Или просто сомневался.

Часто совсем забывал о ней, как о домашнем очаге, который горит ровным пламенем и греет каждый день.

Да и не вспомнишь ничего особенного – ни одного странного или неожиданного поступка! Ни разу не отчебучила чего-нибудь эдакого! Просто жила рядом, будто скромное комнатное растение, так и не успевшее зацвести.

А теперь Чанеке страдал – как же не высказал свою любовь?

Иногда ему казалось, что голос её долетает из поющей раковины. Он всё время прислушивался. И нашёптывал туда, в изогнутые глубины, надеясь, что Бехуко услышит:

– Твои губы мне объяснили, что такое нежность. Твоя душа рассказала мне о любви…

Без Бехуко стало пусто, будто бы рухнули все тринадцать небес, девять преисподних и четыре райских обители.

Сама-то Бехуко уже давно должна быть в раю, куда уходят все умершие при родах.

Но Чанеке одолевали сомнения. Так ли это? Нельзя ли её вернуть?

Он искал ближнее божество, которое бы смогло помочь.

И однажды обратился к Ник-Те, возвращающей потерянную любовь.

Обыкновенно она появлялась из небесно-лиловой кроны дерева хаккаранды – крохотная старушка в платье колокольчиком.

– Я не могу вернуть то, что не потеряно, – сразу заявила Ник-Те. – Напротив, у тебя всего с избытком. Сначала потеряй, а потом приходи.

– Верни Бехуко и моё украденное лицо! – взмолился Чанеке.

Старушка покачала головой, медленно растворяясь среди цветов хаккаранды:

– Твоё лицо при тебе, – возвращённое любовью. Да и жена всё время рядом.