Спасти Цоя

 – И все же, может, позволите взглянуть на ваши пластинки?

Я молча протянул стопку. Пока он их рассматривал, с интересом перебирая одну за другой, я – маленький – юлой вертелся у него между ног; при виде Vanilla Fudge отец прямо обомлел, у него аж глаза загорелись. Меня же всего колотило, словно в ознобе, понятно, что изо всех сил я старался скрыть невероятное волнение.

– Слушай, дружище, может, уступишь Vanilla Fudge? – он по-приятельски перешел на «ты». – Я давно за ней гоняюсь. За ценой не постою.

– Я бы с радостью, – ответил я хриплым от волнения голосом, – но эта пластинка уже обещана другому человеку, – каюсь, пришлось соврать.

И прокашлявшись, добавил. – Берите любую другую.

– Другие у меня как раз уже есть, – разочарованно произнес папа и, заметно расстроенный, отдал всю стопку назад. Если честно, мне было его жалко. Но по-другому поступить я никак не мог.

Он уже хотел повернуться и отойти, как вдруг рядом с нами материализовался сам Виктор Цой – именно материализовался, появившись буквально ниоткуда, другого слова, более точного, подобрать не могу.

Откуда он в действительности возник, не понял, настолько был поглощен разговором с отцом. Как и ожидалось, на нем были синие джинсы и светлая куртка. Он насмешливо уставился на нас с Шульцем и произнес странную фразу:

– А-а, двое из ларца! Не ожидали встречи? – сказал он скороговоркой так, словно был знаком с нами с незапамятных времен. У меня прямо челюсть отвисла от удивления. Что касается Шульца, тот вообще ничего не понял и ничего не услышал, поскольку всем своим существом пребывал известно где.

Виктор тем временем по его поводу тут же очень правильно прошелся, обращаясь уже непосредственно к Шульцу:

– Ну что, лохматый, все архаику свою слушаешь? Я же тебе говорил в прошлый раз – музыка ELP сегодня не актуальна.

Шульц, разумеется, только глазами заморгал в ответ, не врубившись в его реплику. Но я, прекрасно уловив слова, судорожно пытался понять смысл и не мог, по-видимому, в мозгах какая-то нестыковка произошла: мы что, с Цоем уже встречались? Но когда? При каких обстоятельствах?

Отец, безусловно узнавший Цоя и оттого на время потерявший дар речи, деликатно отодвинулся в сторонку и даже тихо прикрикнул на меня – маленького, чтобы я не мешал, и, как мне показалось, уже другими глазами посмотрел на МЕНЯ – более уважительно, все-таки человек знаком с самим Цоем… Впрочем, тональность разговора менялась с космической скоростью.