Военные тайны Лубянки

Для обсуждения этого вопроса Берлин посетил министр иностранных дел Японии Иосуке Мацуока.

Действительно, Мацуока принимал активное участие в подготовке и заключении 27 сентября 1940 года Берлинского пакта о военном союзе между Германией, Италией и Японией. Но, будучи дальновидным, изворотливым и хитрым дипломатом, японский министр иностранных дел хотел оставить за своей страной право нападения на северо-западного соседа в удобный для своего государства момент. Но в тот период Япония увязла в партизанской войне на оккупированной китайской территории, и, судя по всему, уже готовилась к сражениям на Тихом океане с США.

Да и сила восточной группировки РККА и советского флота была японцам неплохо известна.

В то же время и СССР хотел на дипломатическом уровне обезопасить свои восточные рубежи. Именно поэтому 13 апреля 1941 года Молотов и Мацуока подписали в Москве с пакт о нейтралитете сроком на пять лет. Но за неделю до этого события глава японского внешнеполитического ведомства посетил Берлин, где детально консультировался с министром иностранных дел Германии Риббентропом.

Об этом визите и сообщал в Москву агент «Юна». А общий смысл японо-советского документа сводился к тому, что в случае начала войны против одной из договаривающихся сторон, другая сторона обязуется соблюдать нейтралитет в течение всего периода боевых действий.

Вернувшись в Токио и разъясняя свою позицию германскому послу в Японии Ойгену Отту, Мацуока отметил: «Если между Германией и Советским Союзом начнется война, никто не сможет удержать Японию на позициях нейтралитета», а подписанный с Москвой договор – это способ «обмануть русских или оставить их в неведении».

Уже через восемь месяцев проявилась агрессивная сущность японского милитаризма. 7 декабря 1941 года авиация Страны восходящего солнца уничтожила основные силы американского Тихоокеанского флота в Перл-Харборе. На следующий день США и Англия объявили Японии войну.

Причинами внутреннего порядка, объяснявшими боязнь Сталина спровоцировать военный конфликт с Германией, а потому и маниакально отвергавшего все сообщения разведки о скором начале войны, стали незавершенный процесс перевооружения Красной Армии, слабо укрепленная новая госграница на западных рубежах, отсутствие после знаменитых «чисток» едва ли не половины командного состава и политработников в армии.

Сказывался опыт победоносной, но очень кровавой для РККА финской кампании. Вопреки расхожему мнению, Сталин извлек из нее определенные уроки.