Прилог

 – Значит, они подруги?

– Не то чтобы подруги, – Пелагея всячески пыталась ретироваться. – Просто работали вместе. Не уверена, что они много общались.

– Не много общались, но при этом одна обучала другую? – переспросил лейтенант. В озвученном явно было немного смысла.

– Я… я не знаю, я просто… – сестра нервничала все сильнее. – Мне пора идти, у нас вечерняя служба, нельзя пропускать.

– Да, да, конечно, – согласился лейтенант. – Последний вопрос, сестра. Когда вы последний раз видели Софию?

– Около недели назад, – девушка ответила практически мгновенно.

 – Я видела ее на вечерней службе. Потом она исчезла. Мне правда надо идти. – После сестра Пелагея словно подскочила и скрылась за дверью.

– Значит, Сулай, – произнес следователь вслух.

– Ой, да брось, – вмешался Матфей, – ты все ищешь какие-то заговоры, которых нет. Думаешь, что у них тут дедовщина? Типа старшая стала младшую жизни учить? Да даже если и так, ну не ладили между собой девчонки. И что такого? Ты бывал в женских коллективах? Удивительно, что они вообще уживаются вместе, а тут еще если дележка начинается, кто какую грязную работу будет делать, так вообще сущий мрак.

– Я думаю, она что-то знает, – Денис продолжал настаивать на своем.

– Знает что? Какой вариант тебя бы устроил? Что одна монахиня избила другую? Или что настоятельница держит их тут в плену? Я просто не понимаю, почему мы все еще торчим здесь, если уже и так все понятно: девочка не выдержала местных порядков.

– Мы здесь, отец, чтобы этот случай стал первым и последним в этом монастыре, – лейтенант словно не замечал возражений протоиерея и продолжал что-то тщательно фиксировать в свой блокнот.

– Да и кстати, что это за история с богатыми родителями? – говоря о Софии, Матфей вспомнил о внезапно всплывших фактах. – Это из-за них такое внимание полиции?

– Наше внимание не определяется финансовым положением жертвы, – пафосно и нарочито ответил Денис. Вместе с тем, едва заметно приманив жестом Матфея чуть ближе, он вполголоса продолжил: – Ее отец – прокурор Республики.

Довольно жесткий, но предельно честный мужик. Когда дочь пошла по наклонной и загремела с травкой в отделение, ему пришлось наступить себе на горло и растоптать все свои принципы, чтобы вытащить ее. Девочку отпустили без протокола и постановки на учет, но его это сильно подкосило. Двадцать лет образцовой службы – и такое вот падение в своих же собственных глазах.