Призрак-40-2242. Литературный сборник

Командовал полком по – южному темпераментный, полный добродушного юмора, невысокий, сбитый плотный крепыш, родом из Армении с протяжной армянской фамилией Саакян. Говорил он совершенно без акцента, тем чистым звучным, почти литературным языком, который ныне почти не встречается в обиходной речи. И никогда не ругался. Атмосфера в полку была дружески – деловой, но, естественно, не выходящей за рамки Устава. Наверное, потому, что ещё не развеялось окончательно ощущение фронтового братства.

Самолёты куда – то улетали, откуда – то прилетали, за недалеким леском шла своя непонятная деревне жизнь и деды, лузгая семечки на завалинках, тянули многозначительно:

– Военная тайна.

По началу окликали лётчиков:

– Слышь, милок, и далече был?

– Отсюда не видать, – отвечали парни, смеясь.

Потом попривыкли, вопросов не задавали и только молча провожали глазами крепкие фигуры пилотов. Чего спрашивать – военная тайна…

Одно время дед Афанасий крепко задумался. Весь опыт его прошлой жизни говорил, что аэроплан без пропеллера летать не может.

И за разъяснением этого парадокса он обратился к жильцу, инженеру, как знал дед, первой эскадрильи. Инженер тоскливо посмотрел на деда, почесал затылок и пустился в объяснения, из которых Афанасий понял два слова: «мотор» и «тяга». Офицер, зевая, рисовал деду какие – то черточки, обозвав их «вектором» (а у колхозного инженера так собаку звали), и в понятии деда плёл такую чепуху, что и дураку понятно – над ним издеваются, показывая свою учёность.

– Понятно, Петрович? – спросил инженер. – Ох, голова раскалывается – не могу.

– Ага, – ответил дед и с ненавистью глянул на жильца. – Счас. Я таблетку принесу.

И принес. Сильное слабительное, которое давал кабанчику, спасая его от запора.

– Это что? – спросил офицер.

– От головы, – злорадно хмыкнул Афанасий. – Пей.

Офицер выпил, а ночью через полчаса резво вскакивал и удивленно бормоча:

«Вот черт, от чего же это меня так…» пулей вылетал на улицу.

В принципе дед был отомщен за антинаучное объяснение, но загадка оставалась. Наблюдая за самолётами, дед опирался на тяпку и изумленно застывал. Афанасий едва не бросил свои химические занятия, но, трезво оценив жизнь, – раздумал.