Призрак-40-2242. Литературный сборник

Дорога дальняя, в самую глушь, в поселок лесорубов Веселый, тогда ещё живший полнокровной жизнью. В те, почти первобытные времена, до Веселого можно было добраться двумя путями: морем – до портпункта Малая Кема, а там тридцать километров на попутках или по дороге, на перекладных – тут уж как придется. Сначала на «КРАЗах», что шли груженные из Кавалерово до Варофоломеевки, а обратно порожняком. Потом от Кавалерово до Тетюхе на рабочем автобусе. И еще несколько раз пересаживаться с попутной на попутную – так что никаких нервов не хватит.

– Рассказывай, Вася, как она жизнь флотская.

– Да что рассказывать, дядя Гриша, в море не ходили… Так, по бухте на шлюпках погоняли и всё. Морская практика на третьем курсе начинается.

– Какой третий курс?.. Загибаешь, Василий, ты же в морскую ремеслуху поступал или как это называется… ШМО, что ли?.

– Это точно. Я и сам не ожидал. Уже к выпуску готовились, а тут – приказ. И все. Да что я? Вот курсантский билет и зачетная книжка.

– Дядя Гриша даже свой «Студебеккер» остановил, чтобы получше разглядеть документы.

– Ишь ты… – уважительно сказал он, – мореходное училище, второй курс.

Полистал зачетку. Прочел вслух.

– Судовые силовые установки – «отлично». Ух, ты… Ну, Вася, ты даешь… Да, здорово. А так и не подумаешь… В тихом болоте черти водятся… Да, Вася?.

– Да, – сказал Вася.

– Ты смотри… – сказал дядя Гриша, вынул из бардачка пачку мятых папирос «Север» и сосредоточено закурил, наморщив лоб. – Ты, значит, морским инженером будешь, – сказал он, натужно думая о своем.

– Да каким инженером… Техник – механик судовых силовых установок: котлов, турбин, дизелей…

– О! – сказал дядя Гриша. – Нет, ну это все равно…

И замолчал, закурив, чертыхаясь, новую папиросу. Они ехали, и дядя Гриша думал.

Он молчал километров тридцать. Да и дорога не способствовала разговору. Машина то ныряла в ухабы, то, натужно подвывая мотором, выбиралась на дорогу.

– Мериканская техника, мать её… Все мосты ведущие, не то, что наш «ЗиС?5»…

Он снова закурил папиросу и погрузился в раздумья, изредка тихо матерясь на ухабах, и вращая баранку. Когда выехали на сравнительно ровную дорогу, он спросил:

– А ты надолго в отпуск?

– Почти до сентября.