Вологодское разорение

Тогда-то в Нижнем Новгороде и собрался народ на вече. Выкрикнули, что надо идти, освобождать царство от иноземцев.

Вскоре узнали во всех городах о купце Козьме Минине, князе Дмитрии Пожарском, воеводе Андрее Алябьеве, которые созвали Народное ополчение для борьбы за веру и правду.

Из Нижнего Ополчение пришло в Ярославль. Вокруг него с каждым месяцем все больше сторонников появляется, отовсюду приходят люди – нет больше мочи терпеть им польское лихоимство.

Вологжане, после низложения царя Василия Шуйского, поневоле целовали крест на верность королевичу Владиславу.

Но как только прознали про Ополчение, всей душой стали на его на сторону и по призыву князя Пожарского отправили к нему людей оружных, принялись помогать деньгами и припасами.

Летом князь Пожарский стал звать со всех городов людей ратных идти на Москву, гнать поляков из пределов государства Русского. Вологжане собрали большой отряд. Ждали приказа о выступлении. В отряде не только стрельцы – много мужей из ремесленных слобод, приказчиков и городских жителей.

Все хотят в большом деле порадеть.

Не подумали тогда, что если все воинство к ополчению в Ярославль уйдет, то Вологда останется без охраны. Пустые страхи. Кто же посягнет на укрепленный город, когда победа русского воинства так близка? Не страшно! Стрельцы, что городовые стены охраняют, справятся если что. Да и Господь всегда подсобит вологжанам в трудную минуту.

Ближе к ночи подводы с казной разгрузили в амбарах и заперли на большие кованые замки «от лихого человека».

Стража, кто не был в карауле, отправилась по кружечным дворам – пропивать выданное после доставки груза жалованье. А как же без пития? В нонешние времена никак: оно не только усталость снимает – душу от дум тяжелых лечит.

– Слышь, Трофим, – спросил один стрелец другого, – куды дальше прикажут идти?

– А куды бы не приказали, наше дело маленькое, пойдем.

– А если на Москву?

– Так что, пойдем и на Москву.

– А за кого пойдем, за государя Ладислава Жигимонтовича, коему крест на верность в прошлом году целовали, или за бунтовщиков нижегородских и ярославских?

– Дурень ты, – Трофим ловко достал из кошеля копейку.

 – Чья?

– Знамо дело, государева!

– Какого государя?

– Всея Руси.

– Имя читай.

– Неграмотный я, не разумею.

– А я разумею, – сказал Трофим, – вот тут на денге копейной имя царево есть: «Царь и великий князь Федор Иванович, всея Руси».