Вологодское разорение

– Так и до человечины недолго? – осторожно предположил Одоевский.

– Ляхи поэтому на приступ и не ходили – боялись, что изловят их монахи, освежуют и сварят в чане, – озорно усмехнувшись, ответил Долгоруков.

Свита захохотала.

За два часа воеводы осмотрели все городские укрепления. Долгоруков остался доволен: стены крепки, с налету не взять, а в осаде малыми силами и подавно. Вся опасность от нападения – тем, кто живет на посадах. Нет им защиты от врага. Но так было во всех городах: и в Москве, и в Смоленске, и в Калуге – посады гибли всегда, но, как правило, быстро отстраивались.

После обеда Долгоруков судил грабителя Гришку Мокрого. Суд был скорый и правый, воевода повелел взыскать на Мокром рубль за украденное и рубль за обиду. За грабеж Мокрого заточили в острог, надев на шею деревянную колоду. В таком виде он должен был сидеть, пока не покроет пострадавшей бабе убытки. И еще воевода велел выпороть Гришку кнутом – так, чтобы впредь неповадно было грабить.

– Крут новой-то воевода! – одобрительно шептались в городе.

Матрена Мологина, узнав о наказании Гришки Мокрого, пришла к Соколовым благодарить:

– Не думала я, что ты пойдешь являть на супостата.

– Почему, ты же сама просила.

– Что такое «просила»… Мы часто просим о чем-либо, да не часто нам помогают, даже словом добрым.

– Скажешь тоже, у нас так не заведено, обещала – делай.

– Честная ты, Аграфена, – довольно сказал Мологина, – всем бы такими быть, стало б легче жить-поживать.

К Соколовой подошла сенная девушка Феклуша.

– Я все что велели сделала. Малой наелся каши и спит, думаю, до вечера. Дозволь мне к старцу сходить? – спросила она хозяйку.

– Пойди, послушай что говорит, потом расскажешь.

Феклуша поклонилась и убежала со двора.

– Куда это она ходит? – спросила Мологина.

– Да к старцу Галактиону.

– Который отшельник?

– К нему самому.

– Смотри, научит он девку плохому.

– Отчего же?

– Да против власти он говорит.

– Лжешь?

– Вот тебе крест святой! Мне муж рассказывал: пришел Галактион к избранным людям, веригами гремит, говорит громким голосом – ставьте мне во дворе у келейки церковь, чтобы я мог, не выходя за ворота, молиться о спасении града Вологды.