Секретная должность агента Рейли

В течение всей ночи то и дело слышались трагические крики убиваемых животных, отчаянные мольбы и крики радости, глупые песенки, которые звучали нелепо и настойчиво, как наваждение.

На заре вороны начинали драться на крыше вагона и отбивать такт клювом и лапами так, что разгоняли последний сон.

Когда наступал день, на вокзале начиналось движение. Странный вокзал! Вокруг сотни поездов с эмигрантами. Австрийские и немецкие военнопленные скучились вокруг поезда с дипломатами, чтобы послушать, как старая шарманка накручивает монотонный припев.

Чаще всего здесь находятся русские крестьяне, рабочие и солдаты. Они с удовольствием путешествуют в «теплушках».

Союзным миссиям доставляло удовольствие отчитываться о работе этих забавных поездов. Пассажиры прибывали с раннего утра, нагруженные сумками и котомками, из которых торчали вперемешку одежда, одеяла, еда, и каждый благоговейно нес незаменимый аксессуар русского путешественника – кипятильник, с которым на вокзале можно сделать «kipiatok», кипящую воду для приготовления чая.

Люди забирались с грехом пополам в теплушку и, когда она оказывалась полной, желающие путешествовать, стоящие на платформе вели с уже разместившимися товарищами длинные переговоры в плаксивом тоне на русском языке, по окончании которых им удавалось протолкнуть кого-нибудь в дверь и влезть самим.

Чтобы нанести визит главам миссий, нужно было пролезть под составом, взобраться на тележку вагона, шлепая по глубокой грязи русской весны.

В этих передвижных канцеляриях более, чем в Москве и Петрограде, может быть, и решится судьба России.»

Европа из этой и ряда других статей, появившихся в прессе, узнала о существовании Вологды, которую американский посол сделал «дипломатической столицей России». Европейцы ужасались условиям, в которых работали их дипломаты, не понимая, что в каждой публикации была изрядная доля преувеличения.

Статьи в прессе между тем формировали у западного человека образ России, как места, где нет и быть не может цивилизации. Публика быстро забыла, что еще совсем недавно восхищалась блестящим Петербургом, храбрыми русскими солдатами и говорила о русских, как о полноправных союзниках по Антанте. Теперь все было в прошлом, той России более не существовало.