Кто в России не ворует. Криминальная история XVIII–XIX веков

Бумажные деньги собирались выпустить еще при Елизавете, но тут она умерла, у Петра III были более важные дела, а там он и вовсе скончался от апоплексического удара подсвечником, какое-то время Екатерина была занята в первую очередь тем, чтобы удержаться на троне…

Только в 1768 году гофмаршал и действительный камергер двора К. Е. Сиверс подал Екатерине обширную докладную записку о выгоде хождения бумажных денег. Должно быть, составленную толково и убедительно: уже в декабре того же года Екатерина выпустила манифест об учреждении в Санкт-Петербурге и Москве Ассигнационных банков (новые бумажные деньги на польский манер назвали «ассигнации»).

Продумано все было достаточно грамотно. Выпуск бумажных денег не должен был превышать «страховых сумм» в серебре и меди, хранившихся в Ассигнационных банках. Вот только меняли ассигнации, пусть и без ограничения суммы, исключительно на медные деньги, и вывоз ассигнаций за границу был запрещен, то есть они с самого начала стали неконвертируемыми.

(Кстати, граф Сиверс не забыл и себя, любимого: добился привилегии выпускать бумагу для ассигнаций только на принадлежавшей ему Красносельской бумажной фабрике. За лист бумаги, на которой печаталось несколько ассигнаций, Сенат платил ему по две копейки – не бог весть какие большие деньги, но речь ведь шла о массовых тиражах…)

Ассигнации выпускались достоинством в 25, 50, 75 и 100 рублей. Сторублевки, если что, имели, в общем, неплохую для того времени степень защиты.

(Кстати, совершеннейшая легенда, будто на этих сторублевках сразу появился портрет Екатерины. Лет сто русские ассигнации (несколько раз переименовывавшиеся) выпускались без всяких портретов. Только во второй половине XIX века на государственных кредитных билетах, как они к тому времени звались, появились портреты Дмитрия Донского, Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых, Петра I и Екатерины II. Вот тогда сторублевки и стали в просторечии зваться «катеньками», «катеринками».

Что касается ассигнаций более низкого достоинства – с ними все обстояло гораздо хуже. Например, двадцатипятирублевка. Год выпуска смущать не должен – именно в таком виде они выпускались со времен Екатерины до 1818 года. А самое главное – 75-рублевая ассигнация в точности повторяла двадцатипятирублевую, разница только в словах «двадцать» и «семьдесят» и цифрах «2» и «7».