Копья и пулеметы

Дарвин не стал бы тем, кем стал, без своего знаменитого двухлетнего плавания на корабле «Бигль». На борт корабля он мог и не попасть. Отец считал, что сын разбрасывается – закончил факультет богословия Кембриджа, но становиться священником не собирался, по-любительски занимался биологией, что отцу казалось крайне несерьезным занятием, и он настаивал, чтобы сын приобрел какую-нибудь солидную профессию, приносившую бы постоянный неплохой заработок – например врача. И в плаванье поначалу не отпускал, но потом смягчился, готов был дать согласие, если эту затею одобрит «хоть один благоразумный человек».

Таковым и оказался Веджвуд, его дальний родственник…)

Именно на деньги Веджвуда изготовили многие тысячи значков с изображением закованного в цепи чернокожего раба и надписью: «Разве я не человек и твой брат?» Их распространяли бесплатно. Потом в далеком от работорговли Манчестере составили петицию в парламент с требованием отмены работорговли, которую подписали 11 000 человек, две трети мужского населения города.

Автор уверяет, будто их требования «правительство не посмело игнорировать».

Ох, держит он своих читателей за лохов… Нет, конечно, он не солгал, все вышеописанное и в самом деле имело место. Однако происходившее полностью отвечало цитате из детективного рассказа Жоржа Сименона: «Судья не солгал, ибо судьи не смеют лгать, он просто не сказал всей правды».

Так и здесь. У противников работорговли единственным богатым человеком был Веджвуд, но его состояние многократно превосходили капиталы ливерпульских работорговцев и плантаторов английских островов в Вест-Индии, в первую очередь Ямайки и Барбадоса, широко применявших для выращивания сахарного тростника рабский труд, и никакой другой.

Эта публика успешно пресекала все попытки либералов (тогда еще немногочисленных и слабых) работорговлю запретить.

Что до петиции, нам предлагают поверить, будто правительство испугалось петиции, подписанной 11 000 человек, жителями одного-единственного города.

Как писал позже по другому поводу Марк Твен: «Потрясите вашу бабушку, джентльмены! Брюква не растет на дереве».

Вот именно. К тому времени наиболее дальновидные представители британского делового мира стали понимать, что работорговля становится все менее рентабельной и гораздо большую прибыль приносит сельское хозяйство на захваченных к этому времени африканских прибрежных землях.