Копья и пулеметы

Именно изобретение – прежде такое в Европе не случалось… Захват заложников в XX веке был признан военным преступлением, за что после Нюрнберга не один немец угодил на виселицу, но это случилось гораздо позже…

Действия Нельсона были несомненным пиратством с точки зрения уже неплохо проработанного тогда морского права. Однако на родине Нельсона встречали как триумфатора, устроив в его честь салют из всех орудий Тауэра и очень быстро удостоив титула виконта. Казалось, вернулись елизаветинские времена, когда за подобные удачные, насквозь пиратские рейды «морских собак» жаловали дворянством и титулами.

(Сам Нельсон был чуточку разочарован – он рассчитывал получить еще и один из высших орденов. Однако времена все-таки стояли не елизаветинские, и британское правительство решило соблюсти хоть какой-то минимум приличий и не демонстрировать чересчур уж сильно одобрение откровенно пиратской акции. Впрочем, Нельсон не был так уж безутешен: виконт – тоже неплохо…)

После столь жестокого урока Дания и в самом деле присмирела.

Пруссия со Швецией никаких действий предпринять попросту не успели. А вот Россия и Франция пошли дальше остальных членов коалиции, спланировав совместный удар по Индии. Павел называл ее «самым чувствительным местом» англичан, Наполеон придерживался того же мнения.

Все уже было четко проработано: русский казачий корпус должен был вторгнуться в Индию, пройдя Оренбург, Хиву и Герат (афганцы, не питавшие к англичанам ни малейшей симпатии, пропустили бы казаков.

А впрочем, их согласия могли и не спросить – Афганистан тогда раздирали внутренние распри, страна пребывала в хаосе, а у русских казачков не забалуешь).

Одновременно французский корпус пехоты должен был войти в Индию с другой стороны – через Персию. Что тоже удалось бы легко – даже вздумай персы этому противиться, не им было бы связываться с Наполеоном – порвал бы, как Тузик грелку…

Хулители Павла впоследствии объявили и этот план Павла «безумным», как-то позабыв, что в нем должен был участвовать и Наполеон, а уж Бонапарта обвиняли во многом (иногда справедливо, иногда и нет), но вот о его безумии или хотя бы легоньком психическом расстройстве никто ни разу не заикался…

Слова у Павла с делом не расходились – уже в конце февраля – начале марта походным маршем на Хиву выступил казачий корпус (по одним источникам – двадцать две с половиной тысячи человек, по другим – все сорок).