Годунов. Трагедии Смутного времени

Доброхоты донесли царю, что Василий Шуйский недоволен его желанием подготовить русское войско по западным образцам и отправить его против турецкого султана вместе с союзником, королем Сигизмундом Третьим, или без такового. От устных доносов Ивана Романова, Мстиславского и Голицына, с коими вел душеспасительные речи Шуйский, Лжедмитрий отмахнулся как от надоедливых мух.

Но в кругу бояр и дворян, близких к нему, Шуйский вел и куда более опасные речи. При Борисе Годунове он утверждал, что царевич Дмитрий зарезался в припадке падучей немочи, а при Федоре Годунове, до вступления самозванца в Москву, говорил, что царевич Дмитрий жив.

Теперь этот боярин опять заявлял, что своими глазами видел труп царевича, трогал его руками. Да, это был тот самый мальчик, сын Ивана Грозного и Марии Нагой, которого он очень хорошо знал. Если так, то выходит, что на троне сидит самозванец, Лжедмитрий.

Любой неприродный царь приказал бы своим приспешникам тайно схватить Шуйского, отвезти в монастырь, постричь в чернецы и сгноить там.

Или убить без шума и крови, отравить. Однако сын Ивана Грозного вдруг потребовал публичного разбирательства, дал ход рассмотрению тайного доноса, сделал его гласным.

Лжедмитрий созвал Земский собор, через патриарха Игнатия подключил к рассмотрению дела все духовенство из всех уголков Русской земли. Надо сказать, что это был вполне настоящий, не шутейный собор, первый в русской истории, где присутствовали реальные выборные представители от всех сословий страны, нечто вроде какого-нибудь западноевропейского парламента или польского сейма.

Самое удивительное и парадоксальное состояло в том, что царь вызвал боярина Шуйского на открытый интеллектуальный диспут. Он считал, что истинный природный государь, сын царя Ивана Грозного должен был вести себя именно так.

Надо сказать, что я, автор этой книги, считаю, что наш самозванец таковым и являлся на самом деле. Поэтому он, мой герой, на этих страницах будет думать точно так же. Есть версия, что Лжедмитрий Первый и вправду был сыном Ивана Грозного, только не от Марии Нагой, а от блуда с какой-то литовской дворянкой.

Шуйский, испуганный напором и интеллектуальной мощью природного царя, достойного сына Иван Грозного, уклонился от публичного унижения в диспуте, на глазах у всех. Он покаялся, повинился перед собором. Мол, дьявол попутал. Судите меня, православные. Я смиренно приму любое ваше решение. Оговорил я нашего великого государя.