Работы. Мемуар

 – Я: да, у меня тоже есть такое отношение к армии, что нравится людям там, ну и чёрт с ними, но зачем же к себе стараться вообще всех заполучить, кто не такой дебил, чтоб ему такое нравилось? Но это, увы, свойство любой идеологии, что её сторонники стараются её распространить на всех поголовно. Иначе, может, они себя чувствуют неуверенно. – Он: а серьезные войны всё равно выигрываются всеобщей мобилизацией, а не кадровыми военными (вариант: наемниками, т. е. денежными ресурсами государства). – Я: ну, тоже спорный аргумент.

Возможно, всеобщая мобилизация ничего не даст, кроме многочисленных жертв, если во главе не будет кадровых военных. Какой-то был эпизод в бандитские девяностые, когда компании мафиози с автоматами на джипе что-то потребовалось на складе или типа того, охранявшемся старичком с древним ружьём, и он от них успешно отбился, потому что был на войне и знал, что после выстрела надо немедленно перекатиться. И умел это делать. Потом, правда, и в т.н. охранных фирмах появились люди, прошедшие боевые действия – в Афганистане, в Чечне, но тогда, видимо, среди тех бандитов их не было, и они думали, что у них большое преимущество в количестве и в вооружении.  – Он: …или кто-нибудь из этих дармоедов вышел защищать от распада СССР, которому они присягали? – Я: как это – защищать? Представители государств, основавших в 1922 союзный договор, имеющие право выхода из него, собрались и прекратили договор. Правда, они это сделали вопреки референдуму. Т.е. пренебрегли волеизъявлением граждан. Но, мне кажется, нигде не сказано, что армия в таком случае должна поднять восстание против правительства. Вообще нужно учитывать, что я в мемуарах описываю, насколько могу, тогдашнее отношение к армии. Сейчас, как прямо к этой дискуссии, подоспели жертвы российской армии в Буче, и я, конечно, задумываюсь, нельзя ли уже тогда было сообразить, что дедовщина приведёт к озлоблению солдат, и как они себя поведут хоть с мирными гражданами чужого государства, хоть своего, если их привлекут разгонять особо массовые демонстрации. Впрочем, тогда и о дедовщине было меньше известно, или она позже так усилилась, и я о массовых демонстрациях против правительства не думал. СССР с КПСС казались мне вечными, хотя и было видно, что всё разваливается, но партию это, казалось, не беспокоило. Как объясняет Хобсбаум, тогда как раз арабы сговорились меж собой и подняли цену на нефть, СССР стал получать много денег, и партии стало казаться, что проблемы и решать не надо. Вот всё и развалилось.