Работы. Мемуар

И тут сидевший там отставник (даже с медалями) неожиданно рассердился на военкоматовских и объяснил мне, что согласно чьему-то приказу (я с первого раза запомнил примерно 5 бессмысленных букв и 6-7 цифр, хотя обычно имен знакомых запомнить не мог, не то что 6-значных номеров телефонов) аспиранты-очники призыву не подлежат (как и преподаватели). Я бодро отбарабанил военкому шифр приказа, после чего он стер мою фамилию, написанную, как оказалось, карандашом и сообщил, что вообще-то призывать меня и не собирался, а записал просто в резерв: вдруг будет недобор, а я всё-таки пожелаю.

]. И самым страшным там были не китайцы, которых он тоже в глаза не видел, а недосып. Практически не давали спать, постоянные дежурства, то в очередь, то внеочередные. Отбой в час, подъём в пять и всякое такое. Народу очень на хватало, или уж так обязанности распределялись между имеющимся. В общем-то, я давно убедился, что в армию не хочу. Было такое впечатление, что военные считают, что в армию должны идти все, независимо от воинственности натуры, между тем устроить её так, чтобы она не была чем-то вроде тюрьмы, они не в состоянии. В таком случае у меня нет никакого патриотизма в этом отношении. Трудно ожидать, что человек сам захочет в тюрьму, какими бы патриотическими речами это ни прикрывалось. Если армия так необходима, думал я, организуйте её получше, тут и армейский патриотизм появится, а может, окажется, что и поголовно всех принимать туда не надо. Известно ведь, что те, кто поступил в универ после армии, учатся с большим трудом, потому что всю школьную науку из них успешно выбили. А я не хочу терять знания, полученные в университете. Полученные при достаточно интенсивной работе, т.е. учёбе, но она тоже работа. В конце концов, это даже в интересах самой армии. Если она не получит, в частности, от электронной промышленности, которая работает больше на армию, чем на бытовую технику, новых разработок, с чем она останется? С каменными топорами? Ладно, не с топорами, с гаубицей образца 1937 года[47 - В. Ч. говорит, 1938. Наверное, он прав. В интернете есть обе. Только которая 1937, та 152-мм, а которая 1938 – 122-мм. Но я не помню, какой толщины был ствол. Дальность, по моим воспоминаниям, больше похожа у той, что помню я сам, 18 км. У другой 12. Но я и дальность мог забыть. За его пушку аргумент такой, что он запомнил год, как относительно менее примечательный. Впрочем, какая разница, 37 или 38, обе сделаны давно.], которую мы проходили на военной кафедре.