Работы. Мемуар

Потом мне рассказали, что ему как алкоголику денег на руки не дают, и что я плохо сделал, что дал». Но я думаю, это не он. Исследовательская лаборатория почему-то относилась не к отделу, где разрабатывались самые новые типы индикаторов, полупроводниковых, а к более старому, продолжавшему тему катодолюминесцентных.]. Начальника ОКБ видел раза два, при приёме на работу и ещё как-то, не помню, по какому поводу. А! Как же, по поводу попытки армии меня призвать на действительную службу, вот. Директора завода не видел.

Как-то мне его пытались показать на демонстрации, но вокруг него было несколько человек в аналогичных костюмах, шляпах и при галстуках, так что я не понял, кто из них он. Мне кажется, показывавший и сам был не очень уверен, что определил правильно… Как я понял, дистанция между начальниками увеличивалась. Не только я не мог быть на «ты» с Филипченко, но и Якорев тоже. А Филипченко не мог по-дружески пообщаться с начальником отдела. Дистанция между начальником ОКБ и директором завода была гигантской, первый вообще мог обратиться ко второму не по любому вопросу, а по какому-то определённому кругу вопросов. Например, по вопросу призыва в армию, возможно, мог. А может, нет. В связи с призывом я познакомился с парторгом завода – это был самый большой начальник, который соизволил со мной, так сказать, поговорить. Если не считать того, что он не слушал, что я говорил. Общение было практически односторонним.

Армия

С армией дело обстояло так.

В СГУ была военная кафедра. При выпуске студенты становились лейтенантами запаса. Или младшими лейтенантами запаса, кто получал совсем уж плохие оценки. Единицы – старшими, и вот это уже, такое впечатление, не в зависимости от успехов в изучении военных дисциплин, а случайно или по блату[45 - Хотя смысла никакого не вижу – в запасе какая разница? Кстати, после переезда в Москву здешний военкомат упорно не присылал в Саратов извещения. что я встал на учёт, и оттуда слали – примерно раз в год – грозные повестки с требованием встать на воинский учёт по новому месту жительства. Сперва я пробовал отвечать, что я давно встал – собственно, меня бы не прописали по новому месту жительства без постановки на военный учёт. И спрашивать нужно не с меня, а с московского военкомата. Но раз на третий понял, что мои ответы или вообще не читают, или не обращают внимания. Присылаемые повестки абсолютно не менялись. Потом, впрочем, прекратились.