Работы. Мемуар

 – Он: про МЖК помню: первые годы после университета военкомат регулярно призывал нас на сборы, сводящиеся к слушанию лекций по вечерам, там я с ним и виделся. У сестры в КБ тоже был случай с кем-то из моих однокурсников: сказали, что для МЖК надо поработать на стройке 3 месяца, а тот потом к ужасу начальника заявил, что ему нравится, зарплата выше и в лабораторию он не вернется. В лаборатории он был на побегушках, а на стройке как человек с высшим образованием, следовательно умом выше среднего, быстро выдвинулся в прорабы.

 – У меня на МЖК друг погиб, сын моих хороших знакомых, несчастный случай на стройке… Но это для другой части воспоминаний. – Он: про Омск ничего не знаю. Когда Саше Камышинцеву было лет 10-12 т.е. нам лет по 45, Дунищева стала периодически приходить в гости, а после вояжа Камышинцевых в Канаду (т.е. мне было лет 48 примерно) повадилась время от времени звонить мне поговорить "за жизнь". Тогда-то она и жаловалась, что Олег держит в страхе и её, и дочь (или двух дочерей?), придираясь ко всему особенно к денежным тратам. Я замечал и потом, что робкие мужья-подкаблучники в 40 лет резко меняются. Многие вообще "начинают новую жизнь" с супругой вдвое моложе, поскольку она-то способна его понять и оценить, не то, что прежняя. Кому помоложе найти не удалось – становятся мрачными. Ещё года через 3 Дунищева оставила меня в покое. Эпоху складных велосипедов помню хорошо. Сейчас в Саратове, как и в Москве действует прокат по образцу каршеринга. Но если тогда ездить по самым загруженным дорогам было просто уныло из-за шума и запаха (и с 14 до 20 я объездил весь город), то теперь немыслимо, т. к. просто опасно. А по тротуарам не проедешь из-за пешеходов и самокатчиков. Откуда в городе с сокращающимся 25 лет подряд населением взялось столько людей на улицах – ума не приложу. – Я: наверное, рабочие места сокращаются быстрее, чем население.] попали в группу рентгеноструктурного анализа. Наша группа из двух человек (включая руководителя) должна была заниматься Оже-спектроскопией, но пока спектрометра не было, анализировала разные образцы методом термического газоотделения. То есть какой-нибудь люминофор, предназначенный для работы в катодолюминесцентном индикаторе, помещался в пробирку и нагревался, а мы смотрели, какие газы выделяются и сколько, чтобы определить, хотя бы приблизительно, как он будет работать под электронным облучением – что из него может полететь неустойчиво прихимиченное, почему, скорее всего, он выйдет через некоторое время из строя.