Именинница

Пальцы так и танцевали вокруг его глазниц, на щеках, на лбу. Гипсовые полоски мастер нарезала заранее и теперь только опустила в воду и наложила поверх альгинатной маски – пусть впитываются. Легкое жжение – все, как она говорила. Хотя не такое уж и легкое. Гипсовые полоски стали теплыми с наружной стороны, она чувствовала это пальцами. Когда все застыло, постучала костяшками по каркасу и ловко сняла, словно смахнула.

Перед глазами Пита Хоффмана замелькала первая версия его нового лица.

– Я еще…

Он сделал движение подняться, одновременно кивая вглубь салона.

– …тебе нужен?

У нее была хорошая улыбка – настоящая, теплая, не то что у маклера.

– Ты знаешь.

– Я имел в виду сейчас?

Цемент, которым она поливала маску, тоже будет жечь, полчаса спустя застынет, а потом она снимет альгинат вместе с гипсовыми полосками и положит на стол очередную его, Пита, версию. Он уже знал это. Равно как и то, что мастер предпочитала, чтобы он оставался в салоне до конца, пока она совершенно не будет уверена, что сможет закончить работу без него.

– Ты сегодня на взводе, Пит, это слишком заметно. Я имею в виду, ты всегда такой, когда сюда приходишь, но сегодня… ты просто какой-то загнанный.

Чтобы менять человеческую внешность, нужно видеть чуть глубже, или как?

Потому что внутреннее и внешнее – две стороны одной медали и должны соответствовать друг другу.

– Загнанный, ты права. Ну так что, я могу идти?

Она снова улыбнулась. Пит непременно потерялся бы в этой улыбке, если бы не был так загнан.

– Иди. Я позвоню, если что-нибудь понадобится. Увидимся через десять часов.

Пит успел открыть входную дверь, когда его догнал ее голос:

– Две складки над глазами?

Он обернулся:

– Отлично.

– Нос – немного кривоват, на сторону. С большими ноздрями…

– Превосходно придумано.

– И еще я думаю… не помешала бы одутловатость… Двойной подбородок, брыли… как насчет небольшого живота?

– Спасибо.

Время близится к полудню, а движение на улицах все еще оставалось относительно спокойным. Пит переехал старый мост возле Сканстюля и мимо Сёдра Хаммарбюхамнен продолжил путь в восточном направлении.

Он экранировался, заслонился, потому что только так и мог это вынести.

Дальше, дальше – только бы ничего не чувствовать.

Стоит убрать защитные экраны – и он не сможет за себя поручиться.