Именинница

– Что вы такое говорите? Я выслушал множество начиток, поверьте, и не припомню ничего подобного.

– Это кроссворд, который я разгадывал сегодня утром. Вы же велели говорить, что вздумается.

– Я помню, – кивнул доктор, – но, к сожалению, этого недостаточно. Нужно, чтобы вы говорили нечто… более привычное, что ли. Лучше цельными предложениями, чтобы я мог уловить базовый тон. Можете, к примеру, рассказать мне какую-нибудь историю, описать свой дом, детей, если таковые есть. Что-нибудь повседневное, обычное.

И Пит Хоффман сделал это.

Он провел доктора по дому, по которому начинал скучать, стоило переступить порог. Только изменил имена и переврал кое-какие факты.

– Отлично, отлично… – подбадривал доктор. – Значит, две дочери?

– Две дочери и новорожденный сын.

Очертания острова на мониторе менялись.

– Отлично, – подытожил доктор. – Теперь у нас есть с чем сравнивать. У вас очень низкий голос, и вы, конечно, это знаете. Это я на всякий случай предупреждаю. Некоторые пациенты не представляют, как звучит их голос со стороны, поэтому потом не видят изменений.

Хоффман кивнул. Он знал, что у него очень узнаваемый голос. Именно поэтому и пришел сюда – выбора просто-напросто не предоставлялось. Все нужно было менять – голос, внешность, движения… Все, что называется особыми приметами и позволяет распознать человека.

– То, что голос низкий, даже хорошо, – продолжал доктор. – Мы отрежем нижние тона, они исчезнут. Хочу напомнить еще раз, – на всякий случай, чтобы мы друг друга поняли, – изменения, которые мы хотим внести, состоят в переносе голосовой позиции по шкале вверх, и они необратимы.

После того как я растяну голосовые связки и посильней их натяну, чтобы увеличить частоту колебаний, ваш голос изменится раз и навсегда. Это будет мужской голос, но более высокий. Обычно такие операции проводятся под наркозом.

У Пита Хоффмана не было времени на наркоз.

После недолгой, но жаркой дискуссии доктор без бейджика согласился на местную анестезию. И пациент, который на протяжении всей операции лежал на койке и пялился в потолок, оставался в полном сознании, когда ему вскрывали шею и сближали хрящи в гортани.

Следующая дискуссия проходила при помощи карандаша и бумаги, пока свежие надрезы зашивались и фиксировались медицинским скотчем. Доктор требовал, чтобы пациент лег на обследование после операции. Хоффман, на листе с больничным логотипом, возражал, что на это нет времени и он должен покинуть клинику как можно скорее.