Именинница

И тогда на каждое посещение хватало пол-литра мороженого, большого стакана «пепси» и пары-тройки серий «Винни-Пуха».

Пит положил руку на хрупкое плечо, притянул сына к себе и обнял, как не мог позволить себе на людях.

– Тоска, понимаю… Да, к сожалению, иногда бывает и так.

В машине, по дороге в офис в центре Стокгольма, Пит вспомнил одно проверенное средство против тоски. Мальчики нередко прибегали к нему, когда были младше и вместе толкались на заднем сиденье, – считали по-польски.

– Еден, два…

– Еден, два…

Пока за спиной Хоффмана откликался только один голос. Пит повернулся к старшему сыну:

– А ты, Хюго?

– Не хочу.

– Пусть Расмус один считает, пока не приедем?

Хюго молчал, и положение спас Расмус:

– Не трогай его, папа. Давай считать вдвоем. Теперь я начинаю, и каждый говорит только одно число, ладно?

– Тше.

– Чтери.

– Пьечь.

Так они дошли до ста тридцати шести – Расмус начинал, Хоффман подхватывал, а Хюго вздыхал. А потом машина припарковалась возле углового здания на Васагатан, где на третьем этаже располагался офис «Хоффман Секьюрити» с почтовым ящиком.

Хоффман отпер укрепленную входную дверь, потом решетку и набрал четыре цифры на панели управления в прихожей, чтобы выключить сигнализацию. Охранная фирма – так работала польская мафия, в которую Пит внедрился по заданию шведской полиции, да и вообще, все ветви восточноевропейской мафии.

– И как долго мы здесь будем?

– Ты знаешь, Хюго.

– Я спросил, потому что ты мог передумать.

– Мой дорогой, любимый старший сын, будь добр, сядь за стол рядом с Расмусом. Посмотри телевизор, почитай, поройся в Сети, поиграй во что-нибудь. Я не передумал.

В годы скитаний Пита Хоффмана Эрик Вильсон, его куратор в стокгольмской полиции, пунктуально оплачивал аренду этой пустовавшей квартиры. Пит Хоффман и сам толком не мог понять, почему это было так важно для него.