Денис Давыдов

Ржанье лошадей и цокот копыт, запах дегтя, скрип телег, широкоплечие бородатые ямщики на козлах полюбились Денису и приводили его дух в сладостное и возвышенное состояние.

Что ни день, он открывал для себя чудесные уголки Белокаменной! Глядел и не мог наглядеться, налюбоваться на башни древнего Кремля, на золоченые маковки церквей, слушал прославленные на весь мир колокольные звоны...

В сереньком добротном пальтеце молодым проворным скворчонком, легок, прозорлив и памятен, шагал он вдоль по Москве-матушке.

В особенности манил Дениса центр столицы с Неглинной. Поражали его разнообразие и пестрота Охотного ряда, где в лавках пузатые купцы, величественно приосаниваясь, оглаживая усы и сивые окладистые бороды на груди, с шутками да прибаутками предлагали почтенной публике диковинные товары заморские – от кокосовых орехов до желтых африканских бананов, ароматные ананасы и тающие на языке фрукты в сахаре; расхваливали телятину, боровую и степную дичь, рыбу, мед, овощи...

– Гей-гой, выбирай народ честной!

– А вот вам орехи – девичьи потехи!

– Помните, господа хорошие! Лучше один рябчик в тарелке, чем десять на ветке!

– Глухарем можно досыта наесться, а от зайца еще и останется.

..

– Эй, теща дорогая, для потехи – грызи орехи!

– Ягода винная – еда дивная!

– Где пироги с грибами, там и кум с руками!

– Ох и хороша клюква с проборцем!

– Кулик не велик, а все-таки птица. Да еще какая сладкая!

– Тетерев бормочет, сойка сокочет, журавль курлычит; сорока, словно баба на базаре, тарандычит, а выпь, как пьяный мужик, ухает.

.. берите дичь боровую, господа!

Заглядывал Денис и в распахнутые двери магазинов игрушек, где на полках красовались голубоглазые розовощекие куклы с льняными волосами, плюшевые медведи, лисы, серые в яблоках красавцы-кони, забавные фигурки из дерева... А на прилавках – прямо чудеса! Стоило крутнуть ручку шарманки, как миниатюрные дамы и кавалеры оживали, начинали двигаться, танцуя менуэт.

«Эй-гей! Держи влево!» или «Сто-ро-нись, задавлю!» – кричали ямщики в морозной дымке, восседая на козлах.

С разудалым посвистом неслись кареты по Большой Никитской – пар валил из ноздрей лошадей, поземка клубилась под копытами.

Манили Дениса румяные калачи над вывесками булочных и корзины со всевозможными яствами в витринах. Блестели в лучах полуденного зимнего солнца золотые купола церквей. По праздникам столицу оглашали глубокие, перехватывающие дух, ранящие душу звоны больших колоколов.