Осеннее преступление

Сутуловатая спина, манера переносить вес на переднюю часть стопы, шкиперская бородка и кустистые брови делали Морелля похожим на старого медведя.

– Хенри, – представился он и протянул ладонь, похожую на громадную ласту. Улыбнулся вежливо, но не более того. – Добро пожаловать в Неданос. Сегодня сыровато, но я подумал, что мы все же начнем с обзорной экскурсии. Кстати, в машине есть кофе. – Он жестом указал на “вольво”. Обычная синяя машина без специальных знаков и маркировки – и все-таки по ней за километр видно, что это машина полицейская.

В салоне пахло водой после бритья. В держателе между сиденьями стоял картонный стаканчик с кофе. Пока Морелль выводил машину на дорогу, Анна пригубила кофе. Он оказался чуть теплым; молчание в машине ощущалось как напряженное.

– Простите за опоздание. – Анна изо всех сил старалась говорить уверенно. – Моя дочь. – Она почувствовала, что вот-вот начнет заикаться, сделала паузу и сменила тему. – Спуск занял больше времени, чем я рассчитывала. Повороты крутые, а в тумане.

Морелль примирительно махнул рукой.

– Привыкнете. Вы же в пятницу приехали? Добрались из Стокгольма нормально?

– Вполне.

– И вы с дочерью обосновались в Таборе? Уже все перевезли?

– Более или менее.

Голос у него был нейтральным – не дружелюбный и не неприязненный. И внятный сконский говор – не то что нечленораздельное урчание Матса Андерсона.

– Красивый дом. Один из лучших на гряде. Элисабет Видье крепко держалась за него все эти годы. Ничего не делала, ничего не меняла.

А еще меньше хотела его продавать или сдавать. – По голосу было ясно, что Мореллю есть что сказать о доме, но он предпочел сменить тему.

– Да, так я подумал, что мы совершим экскурсию по поселку, и я немного расскажу, как тут все устроено. И у нас будет возможность узнать друг друга, прежде чем вы встретитесь с остальными служащими. Собрание в десять утра.

– Прекрасно! – Слово прозвучало как-то слишком воодушевленно, и это рассердило Анну. Лучше придерживаться нейтрального тона, как Морелль, не лезть из кожи вон.

Хенри свернул на главную улицу – почти два километра прямой асфальтовой дороги, которая прерывалась только переходами через рельсы. Анна уже успела несколько раз проехаться по поселку и констатировала, что главная улица слегка широковата, что вкупе с прямой, как стрела, дорогой, по сторонам которой виднелись низенькие строения, создавало впечатление какой-то пустыни, тем более что утром народу на улице было немного.