Письма Ирине. Роман в письмах

Если продолжить эту аналогию, и попробовать применить к тому, как мы встретились, и что нам было дано пережить, то можно сделать ряд интересных наблюдений.

Когда мы поженились, мне было 22, а тебе – 19 с половиной. В моей жизни начинался апрель. В твоей заканчивался март. Нас закружила ранняя весна. По крайней мере, по моим ощущениям, это было именно так. Я остро ощущал, что в моей жизни наступило время перемен. Вокруг все время что-то оттаивало, капало, звенело и периодически кружило голову. Как бывает, когда после долгой зимы выходишь на свежий воздух и вдыхаешь всей грудью и весну, и апрель, и саму жизнь.

Известно, что апрель – время подготовки к севу. Таким он выдался и для меня. Этот период (21—28 лет) вместил множество событий: наше знакомство и свадьбу, окончание института, рождение Насти, переезд в Кстинино и работу в сельской школе. Однако из нынешнего «прекрасного далека» видно, что все это было лишь подготовкой к моему будущему служению в Церкви. Причем это судьбоносное предложение, так круто изменившее нашу жизнь, владыка Хрисанф сделал в августе 1996 года, когда на моем «жизненном календаре» были первые дни «мая» – время, когда земледельцы приступают к севу.

После чего началась «страда» – самая горячая пора, самые сложные и насыщенные событиями годы, вместившие работу в администрации области, рукоположение в сан священника, первые годы секретарства, возрождение Предтеченского храма, защиту диссертации, рождение Александрушки, создание православной гимназии и твою работу в ней, Настину учебу, мамину болезнь, выход папы на пенсию и много еще чего другого.

Не скажу, что после 35 лет, когда в моей жизни наступило «лето», дел поубавилось, и все же продолжать дело легче, чем начинать. К тому же, как земледелец радуется первым всходам, так и у тебя, если не бездельничал, на этом этапе появляется возможность порадоваться первым результатам своих трудов и выделить время для отдыха, веселых гуляний, игр и хороводов.

Что касается «июля», то, думаю, давать оценку рано, потому что он еще не закончился. Казалось бы, июль – макушка лета, и ожидать от него можно только хорошего.