Былинки. Истории из жизни священника

– В чем?

– В том, как Вы все это собираетесь измерить и затем ставить оценки?

– Ну, да, в самом деле, – соглашается она. – Так и представляю: «Садись, Петров! Ставлю тебе за нищету духа – пять, а за чистоту сердца – четыре».

Мы смеемся.

– Поэтому еще раз прошу не унывайте. Если Вы об этом думаете, уже хорошо. Тем более если что-то для этого делаете. Бог в помощь!

Лицо женщины светлеет.

– Получается, что табличка на входе в нашу православную гимназию не важна?

– Напротив, очень важна! Только она показывает не то, что уже есть, а то, что должно быть.

7. Шутка

Анапа. Пляж. Между рядами лежаков к морю, не спеша, спускаются две загорелые дамы, явно не обремененные заботами о хлебе насущном. Из динамиков звучит веселая музыка, заряжая отдыхающих хорошим настроением.

– Мое любимое! Бах, «Шутка», – замечает одна из дам, желая удивить подругу знанием нестареющей классики.

Подруга понимающе кивает головой, но тут с одного из лежаков раздается:

– Вообще-то это Вольфганг Амадей Моцарт, соната для клавира №11, третья часть, «Alla turca» или «Турецкий марш», – робко, в полголоса замечает мужчина уже, должно быть, пожалевший о том, что не смог удержать язык за зубами.

Любительница классики на мгновение приходит в ступор, а вторая дама ошалело бросает взгляды, то на свою подругу, то на правдолюбца, прикидывая, чем может закончиться их дуэль. Однако дальше следует столь неожиданный и изысканный кульбит, что его в пору встретить громкими и продолжительными аплодисментами.

– Ясное дело, Моцарт! – отвечает дама и, повернувшись к подруге, ставит точку. – Я же говорю, шутка!

Дамы, как ни в чем не бывало, продолжают дефиле. Я смотрю им вслед и думаю: «Так развернуть ситуацию, и при этом самой развернуться, переобуться на лету – это надо суметь! Такому в школе не научат».

8. Поповская болезнь

– Поздравляю, отче!

По-братски обнимаю только что посвященного в сан молодого священника.

– Можно спросить, что самое сложное в служении священника?

– Может тебе кого другого спросить?

Я показываю глазами на отца благочинного, который уже разоблачился и собирается выйти из алтаря.

– Да я уже спрашивал, – с обезоруживающей простотой отвечает ставленник.

– И что?

– Так именно он меня к Вам и послал. Вот отца Александра, говорит, пойди и спроси.