Иван III. Новгородское противление. Роман

А зимой в восемнадцатилетнем возрасте он стал отцом. 15 февраля у него родился сын от первой жены Марии Борисовны Тверской, которого нарекли в честь Иоанна. Предтечи. И теперь этот молодой мужчина спасовал от раскрывшейся перед ним семейной трагедией, в центре которой стоял его умерший отец.

Как «великий Русских стран православный христианский царь» Иван был обязан до последнего дня существования мира исполнять свой долг. Суть его – ответственность правителя за порученных ему Богом людей. Именно так за десять лет перед тем наставлял Ивана его духовный отец, ростовский архиепископ Вассиан:

«Ты же, убо, государю, духовный сыну, не яко наимник, но яко истинный пастырь, подщися избавити врученное от Бога словесное ти стадо духовных овець от грядащего волка».

Пламенный проповедник уже давно спал вечным сном в своей каменной гробнице под сводами ростовского собора. Но его духовный сын решил делать то, к чему был призван. Он обязался править так, словно и не замечал, что грозный ангел уже протиснулся в двери.

Он нашёл его 27 марта 1462 гола. Незадолго до кончины Василию Тёмному исполнилось сорок семь лет.

** ** ** ** **

– Плачь, плачь, отроче, – шевельнул губами архимандрит. – Сия влага не постыдна для всех грешных.

Но сам промыслил продолжение сказанного: «А теперь начнётся страшное: дети станут делить государев престол. Добро, ежели получится всё по-завещанному, но может статься, что даже кровушка чья прольётся».

Питирим гладил наследника по голове ласковым движением пальцев, будто передавал их кончиками нечто затаённое и непостижимое для непосвящённых.

– Главное, чтобы вы по-совести поделили отцовское наследство, да без обид со всех сторон, да и матушку свою не оставили без должных заслуг.

В середине семидневья истекал срок положенного сорокадневного траура по Василию II Тёмному. В преддверии этого братья Ивана, и он во главе их, собрались в царских палатах, где в присутствии дьяка Дворцового приказа и именитых бояр, приближённых покойного государя, зачитали его волю. С нескрываемым волнением и трепетом в сердце слушал это старший княжич, бросавший на свою матушку, Марию Ярославну, полные восхищения взгляды. А ведь и была на то своя причина.