Другое прошлое

Последнее, что видели слуги, как она сидела на диване в гостиной. Через час дворецкий спустился, чтобы позвать герцогиню и ее спутника к обеду, но нашел только Бёртона. Тот стоял возле окна и смотрел на улицу.

Кухарка откинулась на стуле и с торжеством посмотрела на наши ошарашенные лица.

– Через 3 дня нас собрал Томас, адвокат Сент-Моров, и объявил, что герцогиня уехала в поместье, но по дороге заболела и скоропостижно умерла. Но и я, и слуги знали, что она не собиралась в усадьбу! Все вещи остались в их общей комнате.

На глаза Франчески выступили слезы. Мы в благоговение молчали.

– Вы бы видели, как лютовал герцог! Насколько я слышала он вызывал Бёртона на дуэль, потом судился с ним, но тот утверждал, что не видел Элизу! Что же случилось на самом деле, никто не знает.

– Только потом стало известно, что было следствие и даже суд, но никаких улик против Бёртона не было. А герцог так страдал, так убивался. Никогда я не видела, чтобы мужчина так любил женщину. Увы, мир несправедлив…

Глаза Франчески заволокло слезами, Элли уже давно ревела навзрыд.

Да уж, все это надо было обдумать. Я взяла в свои руки ладони Франчески.

– Наверно, вы любили свою хозяйку? Вы так переживаете ее исчезновение…

Кухарка придвинулась ближе и доверчиво прижалась плечом к моему плечу.

– Ее невозможно было не любить. Настоящая леди! Красивая, мудрая, к слугам всегда относилась хорошо.

– И что, Эдвард сильно переживал потерю матери?

– О! Еще как! О тех событиях он узнал не сразу, в это время был во Франции. Когда вернулся, еще больше разругался с отцом. Винил его во всем. Страшное время. Был какой-то скандал с Эдвардом и Бёртоном, но подробностей я не знаю. Да с уходом герцогини этот дом умер.

Франческа уже совсем упала мне на плечо и зарыдала. Сидевшая напротив Элли ей вторила в три ручья. Пока я гладила по черным жестким волосам нашу чересчур чувствительную кухарку, в голове созревал план.

– Франческа, а кто был этот Бёртон?

Та немного подняла голову и всхлипывая произнесла:

– Какой-то ученый, странные штуки придумывал, его многие чудаком считали. А герцогиня вот привечала.

Голова кухарки вновь опустилась на моё плечо. О чем она плакала? Об исчезнувшей хозяйке или об ушедшей молодости? Или обо всем этом вместе.

Но меня это уже не волновало.