Драконьи острова

Он, откровенно говоря, устал каждый день приходить на работу к восьми утра, уходить в шестнадцать-пятнадцать и читать лекцию “Введение в антропологию” из года в год студентам со всё более пустыми и бессмысленными глазами. Он договорился, чтобы поездку ему оформили как рабочую командировку. Страховку университет, впрочем, оформлять отказался, поскольку – ещё раз повторили – безумец. И если его съедят местные драконы, то им даже икаться не будет.

Так что он полностью осознаёт все риски (в чем расписался в приказе об отправлении в командировку).

Он взял с собой радиоприемник. Это односторонняя связь, когда ты можешь слышать людей, а они тебя – нет. Они и о существовании-то твоём не догадываются. Его это вполне устраивает.

***

По утрам раафи дружно совершают обряд приветствия солнца. Для этого всё племя, все пятьдесят два (теперь уже пятьдесят три) человека собираются в центре своего поселка, на площади для танцев, и дружно, старательно кланяются востоку, где ярко полыхает алая полоска.

Они считают, что если солнце не приветствовать как положено, оно, пожалуй, и передумает вставать. Страшнее всего для раафи остаться в кромешной тьме. В ночи водятся монстры, поэтому никто из племени в здравом уме после наступления темноты за порог хижины не выйдет, кроме как по крайней нужде, а дети, родившиеся ночью, нуждаются в дополнительных оберегах от злых духов.

Его считают ненормальным как минимум. Он ведь бродит по ночам. И у него, чёрт возьми, голубые глаза. Голубых глаз здесь не видали никогда прежде.

А если не видали, то их и не существует. Это всё равно что думать, будто где-то существуют люди – не демоны! – с желтыми или там оранжевыми глазами.

Его немного побаиваются. Дети так и вовсе прыскали от него во все стороны первые два месяца его командировки. Потом стали любопытно поглядывать, потом – таскаться за ним хвостом, жадно разглядывая и его самого, и все предметы, которыми он пользовался (когда приезжаешь за кем-то наблюдать и кого-то изучать, готовься к ответному интересу).

Ему всё ещё не показали драконов, потому что “время не пришло”.

***

У него умерла жена, и прошло уже довольно много времени с тех пор – целых пять лет. Он не вполне уверен, что именно чувствовал пять лет назад и уж тем более не знает, что чувствует сейчас.

Ему, собственно говоря, сложно даже понять, в какой именно момент она умерла. Дело, быть может, в том, что ему, конечно, позвонили, но он приехал, когда всё уже было кончено.