Симон Петлюра. «Я родился в Полтаве и я верю в украинскую государственность…»

С начала ХIХ века на сцену Российской империи выступили чиновники, в силу своего положения и умственного и культурного развития, не интересующиеся выгодами и пользой для страны. Перемены в государстве интересуют бюрократию только с точки выгоды, карьеры. Их интересуют только оклады, должности, вакансии, статус, служба в столицах. Чиновничья машина в условиях неограниченной самодержавной монархии работала как воинское соединение с жесткой вертикальной системой подчинения. Бюрократия стала подчиняться своим собственным законам, а чиновники перестали подчиняться высшей власти государства.

В ХIX веке чиновничий аппарат рос в три раза быстрее, чем население страны. Это всеми своими возможностями способствовали императоры России ХIХ века – все, как один имевшие отрицательный профессионализм и никогда не считавшие «глас народа» «гласом Божьим». Правители – дилетанты никогда не наказывали зарвавшихся чиновников, которых было несть числа. Они очень боялись своих приближенных бюрократов.

«На первый взгляд самодержавный строй, к которому Россия пришла в ХVIII веке, был воплощенным идеалом для её правителей: вся власть в твоих руках, никто и ничто тебе не помеха, управляй, как хочешь!

Самодержец по неизбежности вынужден был управлять, опираясь на тех, кто «томился у трона», на тех, кто составлял серьёзную специальную силу. Бюрократы – сановники, высший свет, гвардия плотным кольцом охватывали главу государства; на местах представители верховной власти тоже были надежно «окольцованы» поместным дворянством.

Чиновник и дворянин – помещик были определяющей силой в России, и если этой силе не чего было противопоставить, то глава государства неизбежно попадал в самую серьёзную зависимость от неё. Он вынужден был управлять, считаясь с теми, кто окружал его в столице, с теми, кто оказывал давление на власть на местах.

Екатерина, бабка Александра, отлично понимала, что скрывается за этим «иначе», и потому раздавала направо и налево в помещичьи руки сотни тысяч десятин земли вместе с государственными крестьянами, жаловала дворянству все новые привилегии, а его избранным представителям «во власти» – чины и ордена, нередко за заслуги весьма сомнительные, старательно закрывая глаза на явные, вопиющие их злоупотребления.