Иоанн Безземельный, Эдуард Третий и Ричард Второй глазами Шекспира

– В таком случае я отлучаю тебя от церкви, – внушительно произносит кардинал. – Отныне каждый твой подданный, кто нарушит тебе верность, будет благословлен, а тот, кто тебя убьет, будет прославлен, как святой.

Звучит устрашающе, но на самом деле так и было: убийство человека, отлученного от церкви, приравнивалось к богоугодному подвигу.

Констанция открыто радуется:

– Как хорошо! Теперь у меня полное право поквитаться с Иоанном!

– «Проклятье церкви свято и законно», – кивает Пандольф.

В том смысле, что, мол, да, имеешь право, тебе еще и спасибо скажут.

– Если закон не может защитить правду, то он не должен мешать и законной мести, – продолжает.

Констанция Бретонская. Художник John William Wright, гравер W. H. Egleton, 1837.

Констанция. – Если закон не работает, то не работает в обе стороны. Защитить никого не может, но и заткнуть рот или запретить тоже не сможет.

В правовом смысле слова совершенно замечательные! Или закон есть, и тогда он есть для всех людей и любых поступков, или закона нет ни для кого и ни для чего.

Тогда Пандольф обращается к Филиппу Французскому:

– Король Филипп, ты должен порвать с еретиком Иоанном, иначе тебя тоже проклянут. Если король Англии не подчинится Риму, ты должен будешь объявить ему войну.

Филиппу такой поворот совсем не нравится. Он молчит и мучительно думает, как выскочить из ловушки. Ведь еще недавно все так хорошо складывалось: дофин получает испанскую принцессу, за ней дают большие французские земли, предательство по отношению к Констанции и Артуру обошлось вообще даром… А теперь что, все прахом пойдет?

Элеонора замечает, что король Франции в смятении.

– Ты что-то побледнел, дружок. Собираешься разорвать союз с нами? Не советую.

Но Констанция, само собой, считает совсем иначе.

– Пусть Филипп раскается в своем предательстве и порвет с Иоанном, снимет грех с души.

– Филипп, я бы на твоем месте прислушался к тому, что говорит папский легат, – рекомендует предусмотрительный эрцгерцог.

Ну а Бастард в своем репертуаре: снова принимается дразнить Лиможа-Леопольда-Не-пойми-кого:

– Сбрось шкуру льва, скорей напяль телячью, – с издевкой произносит он.

Эрцгерцог понимает, что сейчас не место и не время сводить счеты:

– Я промолчу и проглочу обиду, негодяй, ведь я…

Он не успевает договорить, потому что Бастард перебивает:

– Конечно, проглотишь, у тебя глотка широкая, это всем известно.