Хроника времени Гая Мария, или Беглянка из Рима. Исторический роман

– В два раза больше, чем внес в казну Эмилий Павел после победы над Македонией!..

– Ну, насчет денег тектосагов ничего сказать не могу, – заявил Луцерий Пурпуреон. – Тектосаги-то, слышно, опять восстали против нас во главе с Копиллом[173 - Копилл – вождь племени тектосагов, союзник кимвров. В этом же, 104 г. до н. э., был разбит Суллой и взят в плен. Дальнейшая судьба неизвестна.]. Если теперь вернуть серебро галлам, то это, пожалуй, их больше укрепит, чем союз с кимврами. Всем известно, что деньги – это нерв войны…

– А слышали вы о чуде, которое недавно произошло в Вольсиниях? – снова вмешался в разговор молодой человек с бородкой.

– Что там случилось?

– Вода в озере внезапно окрасилась кровью.

– О! – воскликнул Луцерий Пурпуреон. – Это одно из самых зловещих предзнаменований!

– Такие знамения предвещают войну, – поддержал патриция человек в траурной тоге.

– А в Теане Сидицинском, если вы помните, два месяца назад шел каменный дождь, – сказал кто-то в толпе.

– Верно, совершенно точно, – пробормотал с суеверным страхом Луцерий Пурпуреон. – И какое совпадение! – продолжал он. – Ведь всем известно, что перед самым вторжением Ганнибала шел каменный дождь в Пицене…

– О, тогда много было всяких недобрых знамений, – с видом знатока сказал молодой человек. – Сначала в храм Надежды, что на Овощном рынке, ударила молния, а позднее в храм Юноны на Капитолии влетел ворон и сел как раз на ложе богини…

Разговор был прерван шумом, вызванным появлением на улице очередного отряда трубачей, игравших знакомый всем триумфальный марш.

За музыкантами тесным строем, лязгая оружием и доспехами, шли рослые легионеры, которым поручена была охрана пленных нумидийцев.

– Югурта!.. Югурта!.. – всколыхнулась толпа, завидев изможденные, искаженные страхом лица людей, идущих под стражей.

Они шли со скованными руками, мужчины и женщины. Впереди, высоко поднимая свои оковы, шагал человек в расшитой золотом царской одежде.

Это был Югурта.

Лицо нумидийского царя было мертвенно бледным. Почти пять месяцев провел он в плену, и его душевные и телесные силы были на исходе. Запущенная седая борода, потухший огонь в когда-то живых, насмешливых и жестоких глазах, нетвердая походка усталого, сломленного злополучной судьбой человека – ничто уже не напоминало того Югурту, которого римляне видели шесть лет назад, когда он в последний раз посетил Рим и еще назывался царем.