Хроника времени Гая Мария, или Беглянка из Рима. Исторический роман

Он предлагал ей осуществить несбыточную мечту о свободе, Но как довериться совершенно случайному человеку?

– Скажи, Мемнон, – она посмотрела гладиатору прямо в глаза, – скажи откровенно, ты с самого начала знал, что заговоришь со мной об этом?

– Как только я услышал, что ты почти гречанка, то сразу подумал: вот удачный момент, вот девушка, молоденькая, еще не испорченная мерзостями, творящимися вокруг, и с ней можно побеседовать на языке образованных людей в среде варваров, которые и на своем-то языке плохо изъясняются.

– И все же, почему я? Разве у тебя до сих пор не было возможности сказать то же… Беренике, например?

Мемнон покачал головой.

– Была у меня такая мысль, но вряд ли мы с нею нашли бы взаимопонимание. Во-первых, она связана детьми. К тому же меня предупредили, что она наушница и с ней надо вести себя осторожно… Да и сама посуди, какой у меня выбор? Подлые и трусливые рабы, тупые надсмотрщики, ланисты, стражники, которых можно купить только за наличные. К сожалению, среди свободных нет никого, кто вызывал бы у меня доверие, а ведь я могу предать своих критских друзей.

– Не беспокойся, – в раздумье сказала Ювентина. – Я не стану доносчицей, даже если откажусь от твоего предложения, – она с трепетом вздохнула, – откажусь, потому что я всего лишь бедная рабыня, жалкая и трусливая, как и все… Но ты меня искушаешь, не скрою. Ты коснулся самого чувствительного места в моей душе, самой сокровенной мечты…

Глаза Мемнона засветились радостью и надеждой.

– Я не обманываю тебя, Ювентина, и знаю, о чем говорю. Клянусь тебе, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы выполнить свое обещание. Я никогда о нем не забуду, если мне удастся вырваться отсюда, клянусь…

– Не знаю, смогу ли я… мне трудно решиться, – по-прежнему колеблясь, тихо проговорила она и вдруг неожиданно для самой себя сказала: – Хорошо, я тебе верю. Я согласна.

«Свободная трапеза» закончилась около первой стражи ночи.

Помощник управителя школы (Пацидейан к тому времени был уже мертвецки пьян, поглотив по меньшей мере шесть или семь секстариев[297 - Секстарий – римская мера жидкостей (0,5 литра).] тускульского) приказал ученикам расходиться по своим эргастулам и камерам.

Мемнон проводил Ювентину до самых ворот школы, с благодарностью пожав ей на прощанье руку.

Ночью Ювентина почти не спала.

Ее преследовали беспорядочные и неспокойные мысли.