Хроника времени Гая Мария, или Беглянка из Рима. Исторический роман

Рядом с ним расположился уже известный Ювентине управитель школы Пацидейан (она видела его несколько раз – тот частенько бывал в альбанском имении вместе с Аврелием).

О Пацидейане Береника рассказывала, что он был раньше непревзойденным гладиатором еще во времена Гракхов, потом получил деревянный меч[281 - Деревянный меч вручали гладиатору в знак полного освобождения от гладиаторской службы (редко в награду за храбрость, обычно за непригодность ввиду тяжелых увечий).] и стал преподавать приемы борьбы на арене в гладиаторской школе отца Аврелия, а когда тот неожиданно погиб, став жертвой своих взбунтовавшихся учеников, унаследовавший школу сын убитого назначил Пацидейана ее управителем.

Это был человек, отличавшийся большой телесной силой и громадным ростом. Береника говорила, что гладиаторов он держит в жестокой узде, приказывая за малейшее непослушание бросать виновных в карцер, где их били «скорпионами»[282 - «Скорпион» – вид особо жестокого бича с металлическими шипами.] и пытали раскаленным железом.

Сатир, возлюбленный Береники, и в самом деле не лишен был привлекательности: рослый, широкоплечий и широкогрудый, с сильными мускулистыми руками, покрытыми многочисленными рубцами и шрамами, следами смертельных схваток, в которых ему приходилось участвовать. Веселое лицо его с холеной бородкой, черные, завитые в кольца волосы и щегольский хохолок на макушке, какой обычно носили цирковые атлеты и подражавшие им гладиаторы, – все свидетельствовало о его несокрушимой уверенности в собственных силах и в предстоящих испытаниях.

– Он совсем не смотрит в нашу сторону! Чего он ждет? – с беспокойством и обидой говорила Береника, помогая Ювентине расставлять на столе блюда с кушаньями и бросая сердитые взгляды на Сатира, который в это время увлечен был разговором с Пацидейаном. – Если я ему надоела, то и не буду напрашиваться! Очень мне надо! – злилась она.

Между тем Ювентина со страхом жалась к подруге и, как могла, увертывалась от тянувшихся к ней со всех сторон рук гладиаторов. Она смущалась и краснела от обращенных к ней циничных шуток и непристойностей, с которыми они зазывали ее к себе.

Другие девушки-рабыни, давно привыкшие к обществу буйных учеников своего господина, вели себя смело и непринужденно. Многие из них знали гладиаторов в лицо и по именам.