Триокала. Исторический роман

 – Поэтому и перехват хлебных грузов также должен производиться у берегов Италии…

В этом месте своей речи Клодий сделал паузу и добавил:

– Передай Требацию, что я хочу получить от вырученных денег тридцать процентов. Это будет справедливо, учитывая риск, которому я себя подвергаю.

– Требаций поручил мне настаивать на двадцати процентах, – произнес Артемидор. – Если задуманное нами дело выгорит…

– Задуманное мною дело, хотел ты сказать, – живо перебил его Клодий. – Пусть Требаций не забывает, что этот план придуман и до мельчайших тонкостей продуман мною.

– Хорошо, я так и передам, – сказал посланец пиратов равнодушным тоном.

– Кроме того, я хотел бы повидаться с ним самим, чтобы мы могли скрепить наш договор взаимными клятвами. Хорошо бы устроить нашу встречу в моем гераклейском имении.

– Не думаю, что это будет самое подходящее место для Требация, – нахмурясь, возразил Артемидор.

– Почему? Или ты полагаешь…

– Требаций чувствует себя в безопасности только на палубе корабля, – перебил Артемидор. – Тебе ведь известно, что римский сенат назначил крупное вознаграждение за его голову?

– В моем имении ему никто и ничто не будет угрожать. Впрочем, я готов встретиться с ним в любом другом месте…

В этот момент Клодий, взглянув на собеседника, изумленно воскликнул, озаренный воспоминанием:

– Клянусь Янусом Патульцием! Теперь я вспомнил, где видел тебя… Какая встреча? Ведь ты, как мне кажется… Так и есть! Ты гладиатор! Мемнон твое имя! Ты сражался в Риме во время Югуртинских игр четыре месяца назад!

– Что ж, у тебя хорошая память, если ты вспомнил о каком-то гладиаторе, – натянуто улыбнулся мнимый Артемидор, явно не обрадованный тем, что Клодий его узнал.

– Не скромничай! – хохотнул Клодий. – Клянусь Юпитером Всеблагим и Величайшим! Ты был великолепен! Бился, как лев! И так отделал непобедимого Эзернина! Но, признаюсь, я тогда был очень, очень на тебя зол, потому что из-за твоей храбрости потерял восемьдесят золотых монет, проиграв их Минуцию, тому самому бездельнику, который едва не возмутил всех рабов в Италии.