Триокала. Исторический роман

По прибытии в Сицилию они получили разрешение у претора провинции поселиться в этом лагере, прожив в нем около двадцати лет в неменьшем отчаянии, чем их предшественники.

Время приближалось к полудню. Вблизи поселка не было видно ни одного человека. Казалось, все живое попряталось от зноя. На опустевших полях лежали кучи соломы, оставшиеся после жатвы. В этих местах летом свирепствовала нещадная засуха. Только зимой здесь желтели поля пшеницы.

Со стороны реки, которая уже сильно обмелела, обнажая покоившиеся на ее дне большие круглые валуны, показался человек.

– У тебя глаза помоложе, – обратился Варий к Манию Эгнацию. – Посмотри, кажется, это Герий Каннуний?

– Точно он, – приглядевшись, подтвердил Эгнаций.

Все трое остановились, поджидая, когда человек приблизится к ним. По виду это был бедный селянин, возвращавшийся с полевых работ. Он отличался геркулесовским телосложением. Возраст его приближался к пятидесяти годам. Изборожденное глубокими морщинами лицо было черно от загара, голову покрывала измятая широкополая шляпа.

Он узнал Вария и, подойдя поближе, прикоснулся рукой к губам, как это было принято у италиков при встрече:

– Приветствую тебя, Квинт Варий! С благополучным возвращением! – произнес он низким хрипловатым голосом.

– Да будут благосклонны к тебе боги, Герий Каннуний! – ответил Варий.

Оба крепко пожали друг другу руки.

– Привет тебе, Каннуний! Узнаешь ли меня? – спросил Эгнаций.

– Маний Эгнаций! Возможно ли? – всмотревшись в его лицо, изумленно воскликнул Каннуний.

– Если не ошибаюсь, в последний раз мы виделись с тобой лет пятнадцать назад.

Каннуний в некотором смущении потупил взор.

– Наша община жестоко поступила с тобой, но, если ты помнишь, я был против ее решения.

– Я помню, Каннуний.

Вчетвером они зашагали по направлению к поселку.

– Скажи, как там мой отец? – помолчав, спросил Эгнаций, обращаясь к Каннунию.

– Честно сказать, сильно сдал старик, – ответил Каннуний. – Все время вспоминает о тебе, – добавил он.

Эгнаций поник головой и мрачно произнес:

– Прошлой осенью я навестил его… тайно ото всех, разумеется. Он помог мне деньгами. А я, жалкий беглый раб, уже никогда ничем не смогу помочь своему старику.

– Вот, возьми, – сказал Варий, сняв с себя пояс с деньгами и протянув его Эгнацию. – Отдашь отцу. Мне деньги больше ни к чему.