Триокала. Исторический роман

Полуголый Блазион, поднявшийся на командирский мостик, зычно отдавал команды:

– Все по местам! Поднять якоря! Кормовые, на руль! Месонавт[61 - Месонавт – матрос, отбивавший такт гребцам деревянным молотком (портискулом) и находившийся между ними и рулевыми (кормовыми матросами).], к портискулу!.. Готовь весла!

Загремели якорные цепи. Гребцы подняли над водой свои весла.

– Гляди на весло!.. Весла на воду! – раздавались команды прората.

Тут же послышался стук деревянного молотка, отбивавшего такт гребцам, которые с криком «эй-я!» разом опустили весла на воду.

Либурна вздрогнула и тронулась с места.

В это время появившиеся на берегу критские лучники выпустили в сторону пиратского корабля несколько десятков стрел, но стрелы не долетали до него, падая в воду.

«Амфитрита», ускоряя ход, шла близко от берега мыса Трогил, чтобы обойти преграждавшие ей прямой выход в море большие грузовые суда, стоявшие на якоре.

Бодро и уверенно перекликались голоса наварха, прората и кормовых матросов. В такт ударам портискула дружно поднимались и опускались весла.

Выйдя из залива, корабль взял курс в открытое море.

Наварх Блазион, старый и опытный моряк, исплавал вдоль и поперек все моря между Азией и Африкой. Мемнон всегда восхищался его отточенным мастерством управления парусами, заставлявшими трехмачтовое судно, каким была его любимая «Амфитрита», двигаться под малым углом навстречу ветру без помощи весел[62 - Наиболее распространенным у исследователей является мнение, будто древние мореходы не были знакомы с парусом, позволяющим изменять курс в пределе всей розы ветров, и что такой парус был изобретен лишь в XV в.

португальцем Генрихом Мореплавателем, сыном короля Португалии Жуана I, но «мы не можем ручаться, что древние не знали секрета такого паруса», – пишет А. Б. Снисаренко в своей книге «Курс – Море Мрака».]. Таким искусством не мог похвастаться ни один кормчий в Новой Юнонии. Сам Блазион рассказывал, что всему этому он научился у киликийских моряков, славившихся своими особыми познаниями в морском деле.

Вскоре мыс Трогил остался за кормой, но в это время из-за острова Ортигии показались сразу пять легких боевых кораблей, а из Лаккийской гавани наперерез либурне вышла бирема, имевшая на борту, по меньшей мере, четыре десятка солдат из греческих наемников. Об этом можно было судить по высоким гребням и широким нащечникам их шлемов.

– Ребята! Неужели мы покажем им корму? – крикнул матросам Блазион, в котором загорелся боевой дух.