Триокала. Исторический роман

Помощники жреца по знаку последнего подвели к алтарю черного барана (жертвенные животные, приносившиеся богам преисподней, обязательно должны были быть черной масти). Наклонив голову животного вниз, помощники жреца перерезали ему глотку.

После этого они начали его потрошить, складывая внутренности жертвы на бронзовый поднос, установленный на треножнике.

Для проведения гиероскопии, то есть гадания по внутренностям жертвенного животного, к алтарю подошли гадатели-гиероскописты (у римлян и прочих италийцев они назывались гаруспиками).

Среди гадателей был Сальвий, одетый, как и все они, в серый долгополый хитон.

– Кажется, я догадываюсь, почему Сальвий присоединился к жрецам-гадателям, – тихо говорил Мемнон, обращаясь к Требацию. – Он знает толк в гиероскопии и принял участие в ней с целью предупредить какую-нибудь ошибку или подвох со стороны своих коллег. Ты ведь сам знаешь, как в твоем родном городе гаруспики обманывали народ в угоду знати? Они сорвали не одно народное собрание, объявляя, что состояние внутренностей жертв неблагоприятно…

– Что ж! Будем надеяться, что сегодня божественные Палики благосклонно примут скромную жертву от этих несчастных, – отозвался Требаций, пристально вглядываясь в лица будущих вождей восстания.

Между тем гадатели внимательно изучали внутренности жертвы, обращая особенное внимание на печень, сердце и селезенку, которые должны были быть без каких-либо отклонений от нормы. В противном случае жертвоприношение признавалось огрешным и повторялось заново.

Толпа молча ожидала, когда ей объявят результаты гадания.

Наконец Сальвий, обменявшись с коллегами несколькими словами, выпрямился во весь рост и, обратившись лицом к притихшей толпе, торжественно провозгласил:

– Божественные Палики всегда были милостивы и справедливы к угнетенным.

Толпа испустила вздох величайшего удовлетворения, после чего разразилась рукоплесканиями и радостными криками.

Помощники жреца Паликов сложили внутренности и отсеченные конечности жертвы на костер, возведенный на алтаре. Главный жрец, взяв из рук одного из служителей пылающий факел, поднялся к жертвеннику и зажег костер.