Деревянный хлеб

Ну конечно, в компанию мог затесаться кто-нибудь на год младше или старше, но не больше. Пятнадцатилетние считали тринадцатилетних молокососами, а те – одиннадцатилетних, а они – десятилетних – и так вплоть до самых что ни на есть грудных детей.

Его друзья

У Саньки был только один друг в доме – Витька Коршунов, по прозвищу Коршун. В этом году он перешел в пятый класс и имел свидетельство об окончании начальной школы, отпечатанное на хрустящей денежной бумаге с разводами. Его семья недавно вернулась из Польши, где отец, пока не демобилизовали, служил в саперных войсках.

«В Праге еще ничего, – говорил он. – А вся Варшава разрушена похлеще нашего!» Их-то город был разрушен почти полностью. «В какой еще Праге? – смеялись ребята. – Прага в Чехословакии!» – «Неучи географические, – усмехался Коршун. – Это другая Прага, Варшавский пригород. По-ихнему, предместье. У поляков город называется «място», вроде нашего «место».

Коршун был известен всем пацанам своим обгорелым пузом. Кожа на животе у него коричневая, сморщенная. Такую кожу ребята видели в бане у бывших танкистов.

«Немцы много мин в Варшаве оставили, – рассказывал Витька. – Мы их с саперами разряжали. И я раскопал заряженный огнемет, сбоку проволочка, заденешь – как полыхнет горючей смесью на двадцать метров – одни угольки! Я проволочку перерезал, а вторую, дурак, не заметил! Вот и задело слегка».

«Врешь?!» – изумлялись ребята.

«Я же не говорю, что мне за это медаль дали, – усмехался Витька. – Не дали мне медаль, не дали. А говорите, вру…»

Но Саньке по секрету рассказал, что и почему. Русские мальчишки там делали взрыв-пакеты: насыплют пороху в газету, сомнут в шар, гвоздем дырку провертят, туда кусочек фосфора от зенитного патрона – и кидай. Как ахнет! И дыму!..

А учитель однажды их заметил, Витька сдуру и сунул взрыв-пакет за пазуху… Еле его потом загасили.

Второй Санькин друг, Юрка Куницынский, жил во дворе Алексеевского монастыря. «В склепе феодала», – как любил говорить книголюб Юрка. В самой настоящей «усыпальнице действительного тайного советника князя Н.Б. Григорьева». Там еще внятные следы от бронзовых букв остались. Семейство у этого князя было большое.