Германская военная мысль

8

Еще Ксенофонт определял военное искусство как искусство обеспечивать свою свободу Только оборона являлась оправданием войны в философии XVIII в. Удивительна судьба идей: философия насилия, права, основывающегося железом и кровью, так характерная для XIX и XX вв., сохранила в лице французской доктрины эту мысль – военное искусство есть искусство обеспечения свободы, но, подменив понятие свободы политической понятием свободы оперативной, Мальяр положил эту мысль в основу оперативного искусства, базой которого стало во Франции учение об авангарде, о сторожевом охранении – вообще служба безопасности.

9

Первый раз слово «стратегия», употребленное в приблизительно современном смысле, встречается в труде савойского писателя – Marquis da Silva. Pensees sut la tactique et sur la strategia, – изданном в 1762 г. Однако да Сильва исходил преимущественно из древнегреческих военных писателей, а не из анализа современной действительности.

10

Сколько негодования критика XIX в. проявила по поводу этой попытки Бюлова геометрически определить предел успешного наступления. Но в основе сама идея о пределе очень ценна, и Клаузевиц ту же мысль Бюлова, освободив от ее геометрической формы, облек в учение о кульминационном пункте наступления. – Прим. ред.

11

Heinrich Dietrich von Bulow.

12

В данном случае Бюлов приводит Шварцбург-Зондерсхаузен и Шварцбург-Рудольштадт как пример формально независимых карликовых имперских княжеств: первое имело площадь 860 км

, второе – 940 км

. – К.З.

13

Данное словосочетание с французского переводится как «смелое предприятие», «внезапная атака», «рейд», в данном случае, скорее всего, оно использовано в качестве военного термина, обозначающего «поиск».

14

В XVIII в., таким образом, крепости строились преимущественно для защиты запасов, приготовленных для армии; те же запасы удовлетворяли нужды обороны крепостей в случае их осады. В XX в. железные дороги уже уничтожили потребность армии в нагромождении запасов в пограничной полосе; огромные запасы (у нас на 4–12 месяцев обложения) нагромождались в крепостях уже специально для их гарнизона, возросшего до 50–100 тысяч человек.