Людовик XIV, или Комедия жизни

Он махнул им рукой. Кавалеры удалились. Фрипон, камердинер, подал принцу шелковый плащ и оставил Конти одного с пажами.

– Лорен и Марсан, – сказал он, – вы оба славные, услужливые мальчики, я доволен вами. Оставайтесь верными, скромными, слушайте меня одного, а на речи других не обращайте внимания. В этом найдете свое счастье!

Лорен поцеловал его руку.

– О, конечно, оно так и будет, ваше высочество. Я и за братом стану смотреть, чтобы он всегда поступал, как угодно вашему высочеству.

Конти благосклонно погладил мальчика по голове:

– Такой понятливый мальчик, как ты, сын храброго дворянина, сумеешь проложить себе дорогу. А теперь слушай!

Вот ключ. Поди в мою спальню, там найдешь ты подле оружейного шкафа потайную дверь, отвори ее. В покоях, куда она поведет тебя, ты встретишь даму, которой вежливо доложишь обо мне. Постой еще. С нынешнего дня этой даме будет прислуживать Марсан, понимаешь? Ты же, Лорен, останешься пока при мне. Там же ты увидишь священника, который будет преподавать вам науки.

Конти встал. Лорен побежал с ключом, а Марсан за ним.

Госпожа Кальвимон, как вполне расчетливая дама, приняла принца в полном вооружении и совершенно готовая к сражению. Она уложила все, а блестящие подарки и письма, когда-то полученные ею от принца, лежали в порядке на столе, сама же приняла вид грустной покорности, который так идет женщинам.

– Доброе утро, моя дорогая, – сказал Конти с некоторым замешательством. – Очень сожалею, что не зависящие от меня обстоятельства помешали мне вчера же принять вас. – Он поцеловал ее руку. – Я знаю, Флоранс, вы слишком умны, чтобы не понять особенностей моего положения.

Он посмотрел с удивлением вокруг:

– Что это? Вы хотите ехать!

– По крайней мере оставить этот дом, ваше королевское высочество. В присутствии этих мальчиков увольте меня от объяснений.

– Это мои пажи. Впрочем, ступайте оба на мою половину и запри дверь, Лорен.

Пока удалялись мальчики, аббат Даниель выступил с противоположной стороны и поклонился. Конти коротко кивнул в ответ: он был очень взволнован.

– Почему вы хотите оставить этот дом и меня, Флоранс?

– Вы, как честный человек, не будете опровергать, монсеньор, что ваше прежнее чувство ко мне теперь охладело.