Записные книжки

Однажды волны выбросили на песчаную отмель тело красивой молодой женщины. Увидев его, Диметос пал на колени, сгорая от любви. Но на его глазах это восхитительное тело начало разлагаться, и Диметос сошел с ума. Такова была месть его племянницы. Это и символ существования, которому следовало бы дать определение.

* * *

В Паллантионе, в Аркадии, есть жертвенник «Чистым богам».

* * *

«Я с радостью умру за нее, – сказал П. – Но пусть она не требует от меня, чтобы я продолжал жить».

* * *

Сентябрь 1939 г.

Люди срочно ложатся на операцию к известному алжирскому врачу, опасаясь, что его могут отправить на фронт.

* * *

Гастон: «Главное – выкрутиться, пока меня не мобилизовали».

* * *

На перроне вокзала мать – молодому (тридцатилетнему) запаснику: «Будь осторожен».

* * *

В трамвае: – А Польша-то не поддается.

– Пакту крышка.

– Гитлеру палец в рот не клади.

На рынке: – Вы знаете, в субботу будет ответ.

– Какой ответ?

– Ответ Гитлера.

– И что?

– И мы узнаем, будет война или нет.

– Какое безобразие!

На вокзале запасники дают оплеухи служащим: «Тыловые крысы!»

* * *

Война разразилась. В чем война? Где, кроме сводок новостей, которым приходится верить, да плакатов, которые приходится читать, искать проявлений этого абсурдного события? В этом синем небе над синим морем, в этом звоне стрекоз, в кипарисах на холмах ее нет. Нет ее и в пляшущих солнечных бликах на улицах Алжира.

Люди стремятся поверить в нее.

Прожить всю жизнь в ненависти к этой твари, а теперь, когда она перед нами, не узнавать ее. Так мало произошло изменений. Позже, конечно, придут грязь, кровь и страшное омерзение. Но пока люди видят лишь одно: начало войны похоже на начало мира – ни окружающий мир, ни сердце ничего не замечают.

* * *

…Вспоминать о первых днях войны, приносящей, наверное, столько же бедствий, сколько счастья приносят мирные дни, – странный и поучительный удел… Я пытаюсь оправдать свой бунт, который пока не имеет никакого фактического обоснования.

* * *

Одни созданы для того, чтобы любить, другие – для того, чтобы жить.

* * *

Мы всегда преувеличиваем важность жизни отдельного человека. Есть множество людей, не знающих, что делать с жизнью, – не так уж безнравственно лишить их ее. С другой стороны, все приобретает новое значение. Но это уже известно.