Camino de Santiago. Один день – одна Жизнь

Ещё продавец посоветовал шипучие витамины для пилигримов с магнием и калием. В последующие дни и его я вспоминала с благодарностью, потому что витамины как нельзя кстати оказались при таких нагрузках. Я всё ещё удивлялась, что тело хорошо воспринимает дорогу, потому что не знала, что усталость имеет накопительный эффект, и когда-нибудь случится кульминация, и на тело обрушится такая боль, что идти будет невыносимо, но об этом позже. Всего второй день пути, и мне было достаточно комфортно.

Я дошла до реки, расправила сумочку, села на неё, разложив свой импровизированный обед, и стала наслаждаться обстановкой.

– Доброго дня, – поприветствовали они меня. И один из них ушёл за дерево, где снял обувь и охлаждал распаренные ноги в ледяной воде.

– Да, скорее всего придётся ночевать на улице. Это вторая деревня, где нет мест. До Памплоны мы уже не дойдём сегодня. А Вы здесь остановились? – спросил он меня.

– Да, я и ещё несколько пилигримов нашли здесь последние места в альберго на краю деревни.

– Повезло. Вам, действительно, повезло. А мы сейчас отдохнём немного и пойдём дальше.

Мы ещё немного поговорили. Оказалось, что он из Франции, а его друг из Испании и совсем не говорит по-английски.

У меня оставалась еда, которую я приготовила для завтрашнего дня, и я решила разделить её с путниками. Отдала им бананы и батончики с шоколадом. Сначала они отказывались, но я убедила, что это небольшой презент для хорошего настроения. Они обняли меня и, попрощавшись, я вернулась в альберго.

На территории была небольшая зона отдыха, и я решила принять солнечные ванны прежде, чем отправиться в комнату. Тут же, во дворе, я увидела Жан-Шарля, он кивнул мне, и я села на свободный стул недалеко от него.

Так странно, имя я запомнила не сразу, да и внешность удалось рассмотреть только сейчас, сидя напротив него. Он был несколько задумчив и перебирал в руках телефон, а я наблюдала. Да, я только сейчас заметила, насколько он был красив: высокий, хорошо сложенный с широкими плечами. Глаза у него были глубокие, сияющие, волосы завивались в кудри, а лёгкая небритость придавала какой-то особенный шарм и мужественность.