Жатва… Внутри тебя…

А еще можно раздвинуть ножки Киоле и проверить если там следы моих действий…

– …изгнанию! – закончил читать обвинитель, в роли которого выступал один из приближенных короля.

– Что? – взревел король.– Он должен быть казнен! Никакого помилования!

– Простите, ваше величество, – мягко залепетал обвинитель, – но согласно нашему кодексу законов, смертная казнь не может быть применена к существу из другого мира. Максимальное наказание, которое мы можем ему дать – это…

– Изгнание, – прошептал за него король.– Я знаю правила…

Король понимал, что отступи они от заповедей, никто бы не стал перечить его воле, главное, не напоминать о них, но этот паршивец, первый заместитель, давно хочет на его место и не мог упустить случая, чтобы не насолить его величеству.

– Да будет так! – рявкнул король.– Согласно нашим законам ты теперь будешь лишен поддержки и покровительства нашего государства, все твои торговые операции будут облагаться повышенным налоговым сбором на усмотрение граждан, любой житель может бросить тебе вызов без объяснения мотивов, без указания времени и метода дуэли.

Во дела, помиловали -спасибо, но идти из дворца голым, ну ладно… ничего не поделаешь, король – та еще сволочь вместе со своей дочуркой-потаскушкой. Знатно меня подставили, только не понимаю зачем. Я вообще еще ничего здесь не понимаю, и никто не спешит мне дать ответы на множество вопросов в моей голове.

Медленно стянув рубашку и бросив ее на пол, я расстегнул пуговицы на штанах, стянул и их, оставшись так сказать в чем мать родила. Зал загудел, увидев меня голым, послышались улюлюканье и свист. Мне ничего не оставалось как просто побыстрее уйти, что я и сделал, направившись к дверям, из которых пришел, но путь мне преградили стражники с обнаженными мечами.

– Твоя дверь в конце зала, изгой, – сказал один из них презрительным голосом, – прямо на улицу.

Я на самом деле ожидал чего-то подобного, ну не могли они меня просто отпустить, не опозорив, хотя с одной стороны – я жив! Что может быть лучше.

С другой стороны, я первый раз выйду на свет в этом мире. Волнения не было, конечно, и приятного ничего нет, выйти без одежды на оживленную улицу, поэтому, подняв голову повыше и прикрыв причинное место одной рукой слегка, я, бодрым шагом миновав проезжую или проходную часть, направился к ближайшему переулку.