Жатва-2. Напролом

 – Что ты творишь?

Но киборг перехватила его ладонь, выворачивая наружу с легкостью, пока не послышался хруст и предплечье неестественно согнулось.

– Ааа! – новый крик разлетелся по кораблю. – Твою мать, Киола…

Она отпустила, и он упал на колени. Обошла его и снова уселась на койку.

– Послушай меня, Форест, – в ее голосе звучал металл, и он старался сдерживать свои стоны, – на тебя напали те двое, которых ты прикончил в целях самозащиты, а заодно спас меня, – она улыбнулась, – невинную жертву.

Он стоял как раб, скорчившийся у ног своей хозяйки.

– О господи, хватит, прошу тебя, – взмолился инспектор, – я сделаю все, как ты скажешь… только перестань…

Киола, довольная его сговорчивостью, перестала истязать раненого.

– Должна признаться, не ожидала, что будет так легко заставить тебя согласиться, – хмыкнула девушка, – хотя, с другой стороны, пара сломанных костей многих может заставить иначе смотреть на мир.

Она вытерла испачканные кровью пальцы о свои штаны. Форест дрожал от боли, боясь пошевелиться. Из глаз текли слезы, смешавшиеся с соплями и слюной на бороде мужчины. Жалкое зрелище сломленного морально и частично сломанного физически человека.

– Корабль тебе в подарок, милый, и не забывай, что я жертва, а не то, – она погрозила ему металлическим пальчиком, – мне не составит труда перебить всю твою команду.

– Что я скажу экипажу? – сквозь стоны и всхлипывания спросил он.

– Они хоть раз видели таких, как я? Ты сам узнал об этих технологиях, только прилетев на эту злосчастную планету, – она пожала плечами, – думаю ты выкрутишься, в конце- концов твоя команда, тебе виднее, что и кому говорить.

– Мне нужна помощь, – взмолился Форест, – отведи меня в медицинский блок.

– Конечно, дорогой, как я уже говорила, твоя смерть мне не нужна, – она сделала паузу, – пока.

– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — —

Неясности…

Вот уже несколько часов мы шли по этой благоухающей местности. Все дышало жизнью: деревья, трава, пение птиц, даже сама земля, казалось, источает волны, придающие сил. Разговор не заладился, особенно после того, как Виола стащила с меня уснувшую Миа и влепила мне пощечину, от которой я и проснулся.