Қанды Өзен

 – Надо предпринимать какие-то меры в отношении их требований, – набрав смелости, произнёс руководитель администрации. – Пошумят, покричат, а потом успокоятся ведь, – небрежно ответил президент, отложив бумаги в сторону и сняв очки. – Ты пойми, что если сейчас мы пойдём у них на поводу и их требования выполним, то другие также начнут требовать и бастовать – поднимите и нам зарплаты. Ведь дурной пример заразителен, не так ли? – Всё верно сказали Нурсултан Абишевич, – заискивающе ответил Сариев, не став ему перечить в ответ.

 – Разрешите идти? – Иди! – ответил президент, и когда его подчинённый вышел, он откинулся назад на своём кресле и, закрыв глаза, вспомнил события почти двадцатилетней давности. Тогда летом 1989 года произошла забастовка шахтёров в Караганде. Тогда он только заступил на должность первого секретаря ЦК компартии Казахстана, и чтобы заявить о себе и набрать политические очки он пошёл в толпу шахтёров на площади Караганды и выступил перед ними, чтобы всех их успокоить. Его окружение тогда предлагало ему не ходить туда, а он не побоялся и пошёл туда и заявил им тогда: – «Чего бояться? Зачем такой руководитель им, который не может напрямую прийти и боится. Надо идти прямо в народ и разговаривать с ними, объяснять, они же наши люди, они хотят на что-то ответы услышать». Видео с этого выступления сохранилось в интернете, и он в дальнейшем, при каждом удобном случаи всегда хвастался этим. Он давно уже не выходил так в народ, и все его предстоящие встречи с населением были запланированы на год вперёд. Он понимал, что если он сейчас полетит в Жанаозен и выполнит или пообещает исполнения их требований, то тогда и другие начнут бастовать и требовать встречи лично с ним. Поэтому, он не вмешивался и соблюдал нейтралитет, хотя мог просто сделать телеобращение и успокоить бастующих. За более чем двадцатилетнее правление в качестве руководителя страны вся полнота государственной власти в стране принадлежала лишь ему одному, и он стал единовластным правителем, что сопровождалось радикальными мерами против политических оппонентов, и жёстким подавлениям тех прав и свобод граждан, которые ему противоречили. Назарбаев мог бы, на старте в 1991 году, сделать курс на становление гражданского общества, цивилизованных форм отношений. Провёл бы самые необходимые реформы, и после двух сроков на президентской должности, ушёл бы в почёте. Страна стала бы развиваться заложенным курсом, изживая старое, и формируя новое, но всё пошло по-другому.